- Ты сейчас где и как?

- Я вдова. Век бы не видела двор, но – пришлось.

- У тебя же сын и дочь?

- Строго говоря, сын, ему одиннадцать лет, и племянница, его ровесница, но мы удочерили её. Я по-прежнему служу императрице Жозефине и её дочери.

- Ты должна быть у императрицы сегодня?

- Надеюсь, уже нет. Завтра. А ты? – она ощупывала кончиками пальцев его лицо, прикосновения жгли.

- Я вдовец с апреля. У меня дочь, ей десять. Она не так часто видит меня, потому что я редко бываю дома. Сейчас вот – задержусь, пока император планирует дальнейшие действия.

- Хорошо-то как – задержишься…

Звуки вальса долетели из бальной залы и очень удивили Дени.

- Откуда в программе бала взялся вальс?

- Её величество настояла.

- Пойдём?

Вальс – это вам не кадриль, и не контрданс. Можно почти что обнять свою даму прилюдно, и вам обоим ничего за это не будет. Можно не сводить друг с друга глаз. Улыбаться. Чуть шевелить пальцами, поглаживая спину через слои придворного платья. Подсунуть кончик пальца под ленту шнуровки, упереться в ткань, где-то там, под слоями одежды – нежная кожа. И лететь, лететь по кругу, любуясь этими холодными серыми глазами, длинными ресницами, бледными губами.

Это был финальный танец бала, и Дени спросил:

- Вы позволите проводить вас, госпожа моя?

- Да, - ответила она с улыбкой.

Едва экипаж тронулся, они снова потянулись друг к другу – будто им снова было восемнадцать и двадцать один, под ними – старая солома, над ними – ветхая крыша, снаружи – дождь. Зато есть он, и есть она.

8. Между небом и землёй

Изабель сама не поняла, как так вышло, что в её жизни появился Дени.

Последние семь месяцев прошли, как в тумане. После отпевания и оплакивания Анатоля она хотела остаться в Зелёном замке, но Антуан попросил её вернуться в столицу.

- Если бы ты пожила там, а я здесь…

Она не сразу сообразила, в чём дело, но оказалось, что он всего-навсего надумал жениться, и хотел привести жену в дом хозяйкой. А невеста не некромант, она универсал, и вообще не из древнего рода, и даже не дворянка, и очень боится оказаться в одном доме с Изабель.

- Она привыкнет, вот увидишь, - говорил Антуан, но Изабель было всё равно.

Столица так столица. Тем более, можно отправить детей в школу при Академии, всё польза.

Две недели по возвращении в столицу Изабель либо пролежала в постели, либо просидела в кресле у окна, выходящего в сад, не отзываясь по магической связи и не реагируя на причитания Черити. А потом к ней нагрянула Жозефина.

Она не сказала ни слова о состоянии Изабель, но села рядом и принялась говорить, просто говорить. О погоде, о последнем бале в Тюильри, о розе нового сорта, которая распустилась у неё в Мальмезоне, о тканях, которые привезли из Медиолана, о новых шалях, присланных из Персии или ещё из каких-то не менее далёких и сказочных земель. И потом пригласила Изабель поехать к ней и прогуляться по саду. И Изабель согласилась, просто чтобы та замолчала. И отстала, может быть.

Но Жозефина не отстала. Она приезжала ежедневно, пристально смотрела за тем, как Жоржина одевает Изабель, слушала её немногие недобрые слова о том, что она не хочет носить светлые платья, глупости эти ваши светлые платья. Жозефина согласилась, и на следующий же день привезла портного и ворох тёмных тканей. И предложила выбирать. Изабель не желала ничего выбирать, но подумала, что если выберет Жозефина, то это окажется что-то не то. И выбрала, чтобы она отстала. Тёмно-красный бархат. Как-то очень он перекликался с её душевным состоянием.

- Изабель, это великолепно, вам подойдет. Суровая блондинка в красном – невероятно, - восхищалась Жозефина. – Сошьём вам несколько красных платьев. И синяки под глазами замазать, ясно? – строго говорила она Жоржине.

А Черити, кажется, была готова благодарить бога за то, что Жозефина свалилась на них, сидит тут, командует и заставляет Изабель шевелиться.

Императрица долгое время молчала о той ночи в Мальмезоне. Однажды только вспомнила, когда прошло уже месяца полтора, что ли, и Изабель с утра маялась от дурного настроения и полного нежелания что-либо делать.

- Жозефина, скажите честно, вам не надоело? Я сейчас… не самое приятное зрелище, и терпеть меня – то ещё удовольствие.

- Вы не говорили, что вам надоело, ни когда прогнали покойного Богарне, ни когда не дали ожившим мертвецам пожрать меня и всех обитателей моего дома. Мне не надоело, даже и не рассчитывайте.

Иногда с ней приезжала Гортензия. Время от времени появлялись Жермена и Лилиана, и рассказывали, как обстоят дела с охраной обеих императриц. Ближе к осени разнеслась новость, что Мари-Луиз в тягости и роды ожидаются к концу зимы.

С новостями заглядывали женившийся Антуан, не женившийся Анри, присмотревший богатую невесту Пьеррен Туше, ныне граф – подумать только. Жермена приходила с супругом.

Обоим детям нравилось в школе – и Раулю, и Мадди. Они радостно рассказывали, что именно там делают и чему учатся, и это было правильно, маги должны учиться.

И в конце концов Изабель просто вернулась к своим прежним обязанностям при Жозефине – потому что должен же человек что-то делать, правда?

Жозефина не удовлетворилась этим и уговорила Изабель прийти на бал. Даже и не на бал, а просто на вечер в Мальмезоне – сказала, будет толпа, побудьте со мной, дорогая Изабель, без вас неуютно. Изабель согласилась, потом ещё раз согласилась.

А потом случился тот бал, даже и не императорский, а просто бал, его давал некий выскочка из Массилии по имени Шарль Дюмон, в прошлом никто и звать никак, но он ухватил удачу за хвост, купил землю и женился на девице из магического рода – ещё когда о таких качествах невест предпочитали помалкивать. А полгода назад купил дом в Сен-Жерменском предместье у какой-то разорившейся дворянской семьи, отремонтировал его на все деньги мира и устроил грандиозный праздник, на котором обещали появиться даже император с императрицей. Изабель не собиралась танцевать, она приглядывала за Жозефиной и Гортензией, и думала этим ограничиться, но откуда-то явился принц Роган – его все так называли, хоть на самом деле он носил фамилию своей матери, и со всеми подобающими случаю поклонами и словами уговорил встать