была ощутимой. Гудение разносилось по двору, как низкий и ровный пульс. Я понял, что должно быть происходит. Кровь приводила в действие какие-то чары. Могущественные.

Затем всё встало на свои места. Девушка была топливом.

Свечение вокруг чаши становилось всё сильнее, освещая лица стоящих вокруг неё Высокородных в масках. Моя челюсть сжалась, когда я понял. Принудительная магия, которая удерживала рождённых мором послушными. Вот как это было достигнуто.

У меня внутри всё сжалось от тошноты, когда я посмотрел вниз на Пендрагон. Она застыла, её лицо было бледным, на нём застыла смесь шока и ужаса.

Моя рука инстинктивно сжалась на её талии, и она вскинула голову. Я увидел это тогда. Взгляд полного предательства.

Она думала, что я знаю. Она думала, что я намеренно заставил её остаться, чтобы посмотреть… на это. Жизненная сила девушки высасывается, чтобы подпитывать магию, которая контролировала тысячи невинных жизней.

Я чуть не рассмеялся, но тут же поймал себя. В её взгляде не было ничего смешного.

Она вырвалась из моих объятий и рванула прочь.

Я глянул вниз, на внутренний двор, прежде чем последовать за ней, молясь, чтобы нас никто не заметил. Если раньше я думал, что позволить ей остаться было рискованно, то теперь я знал — всё в мгновение ока обернётся смертельным исходом, если нас поймают.

Она двигалась быстро, направляясь обратно к панели, ведущей к потайной лестнице, но моя вампирская скорость позволяла легко догнать её. Я сократил расстояние, встав перед ней. Не раздумывая, протянул руку и схватил её за плечи, слегка встряхнув.

— Пендрагон, остановись, — прошипел я. Моя хватка усилилась, когда она попыталась вырваться.

Её глаза были полны бешенства.

— Просто успокойся, — слова прозвучали грубее, чем я намеревался.

— Успокоиться? После того, что я только что видела? — она снова вырвалась, отступив назад, как будто моё прикосновение обожгло её. — Как ты смеешь говорить мне успокоиться после того, как ты стоял там и позволил мне наблюдать за этим… этим ужасом!

— Я не знал, — выпалил я. — Я не знал, что она умрёт. Ты должна мне поверить.

— О, ты знал! — её голос дрожал от ярости. — Ты точно знал, что должно было произойти. Может, я и была незваным гостем, но ты был приглашённым. Ты должен был быть там, внизу, с ними, не так ли?

Я изо всех сил старался сохранить самообладание. — И то, и другое может быть правдой. Я говорю тебе правду.

Она горько рассмеялась, но я увидел слёзы в её глазах. — Ты знал, что ею пожертвуют. Ты должен был знать. Знаешь, кто, как я полагаю, не знал? Риган.

Я уставился на неё. — Ты думаешь, Риган действительно было бы не всё равно? Ты думаешь, она остановила бы их?

Она медленно покачала головой. — Нет. Я думаю, у всех вас, Высокородных, есть секреты друг от друга. Но ты — Дракхэрроу — посвящён в худшие секреты из всех. Ты болен, Блейк. Ты монстр.

— Я не знал, — попытался я сказать снова.

— Прекрати врать! — крикнула она.

Её голос прозвучал слишком громко. Я рванулся вперёд, прежде чем смог остановиться, бросившись, чтобы схватить её. В одно мгновение я перебросил её через плечо.

В следующую секунду панель открылась и закрылась. Мы были на лестнице. Я слетел вниз, а она вырывалась у меня на руках, колотя меня по спине кулаками. Только когда мы зашли достаточно далеко в проход, я, наконец, опустил её на землю. Затем сунул руку в нишу в стене и вытащил лампу, которую прятал там.

Когда я зажёг свет, она влепила мне пощёчину. Я поморщился, но не сделал ни малейшего движения, чтобы ответить. Я наблюдал, как слёзы текут из её глаз.

— Ты знал, — тихо сказала она. — Чаша. Цепочки. Для чего ещё они могли быть?

Моё сердце бешено колотилось. — Так не должно было случиться. Чаша всегда на месте. Но не цепи. Я знал, что они возьмут немного её крови. Но предполагалось, что она согласится.

— О, она действительно была согласна, — голос Пендрагон сочился иронией. — Так охотно, что попалась на твоё «высокородное» дерьмо. На крючок, леску и грузило. Это единственная часть, которая… — она замолчала, качая головой.

Я почувствовал, как капля воды упала мне на лицо. Одна из её слёз.

— Она не страдала, — тихо сказал я. — Если ты это имела в виду. Я не думаю, что она даже понимала, что происходит.

Она шмыгнула носом. — Лучше от этого не становится.

— Я знаю.

— За что это было? За что, чёрт возьми, это было? Почему они убили её? — она подошла ближе, лицо исказилось от презрения. — Скажи мне правду хоть раз в жизни.

Моё горло сжалось, пока я пытался придумать, чем поделиться. Тяжесть лжи давила на меня. Но как я мог сказать ей правду? Я колебался, голос застрял в горле.

— Скажи мне! — голос Пендрагон надломился, в нём сквозила ярость. Она сильно толкнула меня в грудь, оттолкнув назад. — Для чего была вся эта кровь?

Мои челюсти сжались. — Магия. Какое-то заклинание.

— За что? Что они делали? — настаивала она.

Я в отчаянии запустил руки в волосы. — Я не знаю. Они мне не сказали. Они даже не сказали мне, что она умрёт. Полагаю, сегодня должен был состояться мой… посвящение. Если бы я появился.

Пендрагон прикрыла рот рукой. — Кейдж.

Даже сейчас я чувствовал, как во мне поднимается гнев при звуке его имени на её губах. — А что насчёт него?

— Он тоже глава факультета. Он был там? — требовательно спросила она. — В одной из этих масок?

Я устало покачал головой. — Понятия не имею. Возможно, он был. Но присутствовать на нём не было обязательным. Предполагается, что это привилегия. Они знали, что у нас сегодня бал. Может быть, Кейдж остался в «Блуждающей странице».

Я задумался, были ли Кэтрин Мортис или Лисандр Орфос в Святилище.

— Привилегия, — сказала она с сарказмом. — Верно. Какая замечательная грёбаная привилегия. Как будто вы все недостаточно привилегированы. Так какой привилегией было заклинание на этот раз? Что за дурацкая традиция? Ты уже думаешь, что мы принадлежим тебе. Ты приносишь в жертву гнилорождённых, как будто мы ничего не стоим. Ты уже контролируешь всё это проклятое королевство… — её глаза расширились, в них появился ужас.

Я промолчал.

— О, боги мои, — выдохнула она, делая шаг назад, как будто я её ударил. — Так вот в чём всё дело, не так ли? Заклинание. Это как «Рабская сеть». Это для контроля рождённых мором в городе. Чтобы держать их в повиновении.

Мой желудок сжался, правда повисла в воздухе между нами,