уже почти самостоятельно сидела, не заваливаясь на бок. Очень угнетала потеря памяти и неясность положения. Окружение подсказывало, что нахожусь в тюремной камере-одиночке, но дверь, судя по звуку, не запиралась. С другой стороны, я ещё долго не смогу убежать, осяду с устатку где-нибудь в пяти шагах от койки. Санитарка на все вопросы или отмалчивалась, или говорила, что господа не давали других указаний, кроме ухода за мной.

   Однажды, после утренних процедур, всё же навестило начальство в лице зеленокожего и ушастого. С собой они привели третьего нелюдя ещё одного вида. Высокий и ладно скроенный, он гордо носил на тёмно-русой голове закрученные рога. Чёрные, чуть раскосые глаза почти без белков гармонировали с красноватой кожей. А сзади мелькал длинный тонкий хвост с кисточкой на конце в цвет волос. И, если первые два в одежде на первое место ставили удобство и практичность, то этот больше внимания обращал на внешний вид. Одежда пошита из более дорогих на вид тканей и подогнанная по фигуре. Столичный щёголь посетил провинцию. Нет, ошибаюсь. Не щёголь, а человек, имеющий деньги и вкус. По нему видно, что нет цели пустить пыль в глаза и гоняться за модой.

   Пока я рассматривала его, он точно также внимательно изучал меня. Хотя, что можно сказать о человеке, с ног до головы перебинтованном, словно мумия? Я оторвалась от рассмотрения хвоста и подняла глаза на лицо. Пожалуй, по лицу и голове много что можно понять. Жаль, не с чем сравнивать, может, для его вида степень закрученности и размер рогов что-то значит.

   - Нравлюсь? - насмешливым басом спросил он, когда взгляд пошёл осматривать по второму кругу.

   - Совершенство форм имеет свойство привлекать внимание, - несколько рассеянно ответила, занятая решением вопроса, обычные у него ноги или с копытами. Почему-то напрашивались козлиные формы. Но рогатый неудобно стоял, и я могла видеть только выше колен. - Однако, содержание иной раз играет более важную роль.

   Рогатый ничего не ответил, только усмехнулся. Откуда-то достали треногу и с трудом уместили в тесном помещении. На неё рогатый аккуратно поставил многогранный полупрозрачный стержень размером и толщиной со средний палец. С тихим щелчком стержень на треть погрузился в основание и подсветился снизу розовым.

   - Старший следователь управления безопасности Арург Рекар, - представился краснокожий, завершив манипуляции и убедившись, что прибор твёрдо стоит на месте и тускло светится.

   - Провожу опрос свидетеля гибели каравана гоблинов восьмого числа пятого месяца на Северном тракте близ Леса. При опросе присутствуют командующий Северный гарнизоном Онхард Ррорх, раса орк, и Леон Альдле, целитель, раса эльф.

   Столь официальное начало и непонятный прибор навели на мысль, что разговор записывается.

   - Раса? Имя?

   Я не сразу поняла, что вопросы адресованы мне. Буду отвечать по возможности честно.

   - Человек. Имя не помню.

   - Как оказалась в караване?

   - Шла по дороге. Они остановились, предложили подвезти.

   - Откуда шла, куда?

   - Не помню.

   Допрос длился часа полтора по субъективным ощущениям. Следователь хотел восстановить события того дня чуть ли не посекундно, но на деталях боя не заострял внимания, хотя тоже требовал тщательно вспомнить и описать действия.

   Трижды прерывались, пока целитель поил меня горьким настоем с выраженным стимулирующим действием. После него сонливость отходила, и возвращалась способность говорить без интонаций умирающего лебедя.

   Когда меня, наконец, оставили в покое, действие третьей дозы подходило к концу и за уходом разномастной группы смотрела медленно моргая. Следователь забрал из прибора на треноге заметно потемневший кристалл и вышел первым, довольно помахивая хвостом. Последним ушёл целитель, убрав у меня из-под спины дополнительную подушку, позволявшую вести разговор полусидя.

   Эльф! Мне, почему-то, становилось смешно от этого. Хоть и не помню ничего, но уверена, раньше ни эльфов, ни орков не встречала. Третий должен принадлежать к какой-нибудь разновидности демонов. Упоминания о расах всколыхнуло что-то в памяти. Казалось, выглядеть они должны бы чуть по-другому. Получается, я совсем из далёкого края, раз их до этого не видела?

   ***

   - И к чему такой официоз? - ворчливо спросил Ррорх, когда они вышли во двор.

   - Это оберег от начальства, - Арург демонстративно посмотрел на кристалл с записью на просвет и убрал его во внутренний карман пиджака. - Если спросят, что я так долго здесь торчал, вот, ждал возможности опросить свидетеля. Ни один целитель, посмотрев эту запись, не станет утверждать, что допрашивать человечку можно было раньше. Слушай, а отдай её мне? - он без перехода воскликнул предложение.

   - И зачем она тебе? - подозрительно и недоверчиво отозвался орк. - Ты себе десяток игрушек получше купить можешь.

   - Так то игрушек, - хвост презрительно дёрнулся. - А она меня заинтересовала, хочу узнать получше.

   - Она всё равно ничего не помнит.

   - Друг мой, - чуть снисходительно произнёс рогатый. - Думаешь, не найду мага снять заклинание? В моём-то ведомстве? А здесь что ждёт? Десяток лет твоё жалование откладывать? Да к тому времени заклинание закрепится. Или случится что. Вон, очередная стая загрызней прибежит. Или из Леса кто появится. А то и гоблины набег устроят. Сам давеча жаловался, что людей недоросли угоняют. А чего не угонять, если клейма ставить у вас некому, а ошейники гоблины на раз снимают.

   - Будто в городе будет лучше, - орк признавал правоту друга, но сразу сдаваться и уступать не хотел. - Здесь люди хотя бы на положении слуг, а не мебели. Хаяте же слишком свободно держится, не та жизнь у неё была.

   - Хаяте? - рогатый удивился, хвост сделал стойку.

   - Её так Леон назвал. Означает "потерявшаяся звезда".

   - Ей подходит. Так что, отдашь?

   - Давай так, - предложил Ррорх. - Леон ей расскажет про твоё желание забрать, про то, что может ждать в городе, что ждёт здесь, и пусть решает сама, соглашаться или нет.

   - Человек? И сам решает? - несмотря на более лояльное отношение к людям, чем у своих соотечественников, Арург не воспринимал их способными самостоятельно мыслить, вернее, принимать решение. Всё же в городе люди крайне послушны и не смеют ничего делать и говорить без разрешения хозяина.

   - А что? Боишься, что твоё мнение о людях пошатнётся? - ехидство в голосе орка можно было грести лопатами. В отличие от друга, он