— Открывай, Ви!

Я поднялся с пола, подошел к двери, держа пистолет в опущенной руке.

— Если ты сейчас же не откроешь, я тебя отметелю так, что ты себя в зеркале не узнаешь!

Эти его крики мне были очень даже на руку. Люди потом могли подтвердить, что он угрожал ей. Я прильнул к двери и посмотрел в глазок.

Лицо Брауни в глазке было выпуклым и напоминало луковицу. Рядом с ним стоял коренастый амбал, почти лысый, если не считать кустистой растительности повыше висков. То есть их было двое — для меня ничего хорошего. Как я должен был с ними справиться — с двумя-то?

Они о чем-то посовещались, и Брауни крикнул уже в последний раз:

— Ну приготовься, стерва, я на тебе живого места не оставлю!

И они ушли.

Я стоял, прильнув к дверному глазку, и лихорадочно соображал, что мне делать — пойти последить за ними, или остаться здесь и переждать, или вообще смыться. Грудь у меня словно сковало, а пистолет я сжимал в руке так крепко, что ногти впились в ладони.

Не успел я принять никакого решения, как эти двое уже вернулись. У Брауни в руке был ключ, и он уже взялся за дверную ручку.

Я бросился в спальню и занял свою прежнюю позицию на полу рядом с телом Ви. Все, что мне оставалось, это придерживаться своего плана и по ходу дела импровизировать.

Дверь в номер с грохотом распахнулась, и Брауни из гостиной крикнул:

— Ви, скажи спасибо, если ты в душе, а иначе… — Он осекся на полуслове. — Так, а где шампанское?

Мне было слышно, как он ходит по номеру. Но звук был отдаленный — наверное доносился с кухни.

— Ви! Давай вылезай! И зря ты выжрала мое шампанское!

Я ждал. От напряжения у меня опять бешено заколотилось сердце, кровь пульсировала в затылке, и от головной боли уже раскалывался череп. Пистолет был снят с предохранителя, и я держал его наготове.

— Я убью тебя!.. — Он осекся на полуслове, когда, нащупав выключатель, зажег в комнате свет. Я сидел в полоске света из ванной, поэтому резко включившийся верхний свет не ослепил меня. — Что за… — Брауни шагнул ко мне, потянувшись к кобуре под мышкой.

Понимая, что второго шанса мне не представится, я выстрелил в него. Выстрелил ему в живот — то есть туда, куда выстрелила бы ему Ви. По рубашке его моментально расплылось кровавое пятно, и я выстрелил снова в то же место, а потом еще раз.

Шатаясь, он еще шел на меня, но пистолета так и не успел вытащить. Я быстро поднялся с пола, приготовившись к нападению другого человека, который вот-вот должен был появиться из гостиной.

Брауни, шатаясь, пролетел мимо меня вперед и рухнул прямо на Ви.

— Какого черта?.. — Он посмотрел на свой раненый живот. Кровь капала на ковер и на ноги Ви. — Вот ублюдок!.. — В голосе его слышалась натуга, и в нем совсем нельзя было узнать того сильного, властного человека, которого я видел днем за обедом или даже еще минуту назад. В комнате стоял противный запах. Не знаю чего — возможно, испражнений или мертвечины, и, конечно же, еще порохового дыма.

Но другой человек почему-то не заходил в комнату. Я вообще не слышал в номере больше никаких звуков.

Я безмолвно наблюдал за Брауни. Мне нужно было убедиться, что он мертв, и потом убираться оттуда. Я пока не знал, куда делся его телохранитель, но боялся, что звуки выстрелов мог услышать кто-нибудь другой.

Наконец я решил действовать — присел на корточки, вытер пистолет о блузку Ви и вложил его ей в руку.

Брауни, бледный, как полотно, наблюдал за моими действиями. Когда я встал, он накренился набок и упал рядом с Ви. Его невидящий взгляд был устремлен в потолок. Кровь из раны на его животе, булькая, вытекала на ковер и уже образовала лужицу. Дыхание его было прерывистым, и эта картина меня удовлетворила.

Не оглядываясь, теперь уже безоружный, я вышел в гостиную. Там никого не было.

Я вышел из номера в коридор и посмотрел в сторону лифтов. Там, где-то посередине между номером и лифтами, стоял тот самый коренастый амбал. На лице его обозначился вопросительный знак, он на секундочку замер, а потом бросился ко мне.

Я метнулся к двери пожарного выхода, слыша за спиной его «Стой!».

Но я несся сломя голову по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек сразу. Я уже был на одиннадцатом этаже, когда на двенадцатом распахнулась дверь пожарного выхода и в спину мне донеслось:

— Эй, ты! Стой!..

Но я продолжал уносить ноги и, только на следующем этаже посмотрев наверх, обнаружил, что меня никто не преследует. Тогда я продолжил бегство, даже не задумываясь над тем, куда делся коренастый амбал.

Наконец я вырвался на улицу, где уже было темно и все так же душно. В груди у меня все горело, в горле пересохло, а дрожащие ноги то и дело пронзала противная жгучая боль. Мне нужно было поскорее убраться от этого места, лучше всего взять такси, которое гарантированно можно было найти на стоянке у главного входа в отель. В тот момент я совсем не думал о таких вещах, как алиби, свидетели и все такое прочее, я просто уносил ноги, спасая свою жизнь.

Выскочив из-за угла, я бросился к швейцару на бегу, но тут же увидел перед подъездом машину Брауни, на которой мы с Ви ездили домой к Джо, где устроили пожар.

— А, все, отлично! Мистер Брауни же сказал, что машина будет подана! — крикнул я швейцару и забрался на водительское сиденье.

Когда я заводил двигатель, из дверей отеля выскочил амбал, по-видимому, решивший обогнать меня на лифте.

— Эй!.. — кричал он. — Стой!..

Двигатель у меня завелся, и я резко рванул с места, завернув сразу за угол и успев перед светофором выскочить на Джордж-стрит.

В центре города в этот час машин почти не было, и я гнал по пустынной улице в сторону Вашингтон-Хилл. Но домой к тете Элис мне соваться было нельзя — там меня бы сразу нашли, — поэтому я проскочил мимо монумента, мимо университета, мимо Андервуда и дома Куинн и Джо, и только уже почти на самом выезде из города я вдруг сообразил, что не могу сейчас просто так уехать. Мне еще надо было встретиться с Палмером и убедиться, что деньги поступили в правильном направлении.

То есть мне надо было как-то продержаться до утра.