— Кар! — в комлинке внезапно прорезался голос капитана. — Что там у вас происходит⁈ Вы в порядке⁈

— Частично! — честно ответил я. — Нам бы не помешала подмога, честно говоря!

Внезапно мимо сверкнуло с такой скоростью, какую явно ни один обломок не наберёт из-за взрывной декомпрессии. Просто сверкнуло мимо, как разряд молнии, я едва успел заметить!

И ещё раз!

Я перевёл взгляд «вниз», под свои ноги, и обнаружил там болтающегося в космосе между нами и станцией администрата. Судя по всему, он невовремя вылез из-за угла, когда я взорвал мины, не смог ни за что уцепиться, и вылетел следом за нами в космос.

О выживании ему беспокоиться не приходилось — бронескаф вполне был приспособлен для этих условий, — поэтому он сразу же приступил к выполнению своей основной задачи. Уничтожению нас.

Вот только боец явно не имел большого опыта ведения боя в космосе. Иначе бы он знал, что в безвоздушной среде заряд бластера формируется совсем не так, как в пригодной для дыхания атмосфере, и при отрыве от эмиттера ствола не получает стабилизации, потому что нет газовой среды, которую можно было бы нагнетателями скрутить в кольцо и «надеть» эти кольца на заряд тремя слоями. Говоря проще — в безвоздушной среде заряды бластеры летят куда угодно, только не туда, куда целишься.

Собственно, режим стрельбы непрерывным лучом, когда отрыв заряда происходит только при окончании ведения огня, и был придуман именно для того, чтобы бластер оставался эффективным даже в космосе. И плевать, что он высаживал батареи втрое быстрее, чем стрельба одиночными или даже очередями.

Я вытащил из-за спины бластер, одновременно касаясь рукой скафандра Кайто, чтобы сила противодействия закрутила не меня, а его, а я остался висеть на месте.

Используя скованное судорогой тело техника как стабилизатор, я вложился в приклад, замер, ловя цель на прицел и медленно выжал спуск.

Луч прошил разделяющие нас тридцать метров, и вонзился в грудную пластину бронескафа.

Я чуть поднял ствол, перемещая точку прицеливания на шлем, и администрат задёргался, пытаясь уйти из-под огня. Но космос — это не космическая станция с твёрдым полом и привычной гравитацией, тут так легко отскочить в сторону не выйдет.

Администрат лишь глупо размахивал руками, практически не сдвигаясь с места, и я без труда удерживал луч на шлеме. Секунду, вторую, третью…

Бластер тревожно запищал, сообщая о том, что батарея почти опустела, но и администрат уже перестал дёргаться и повис в невесомости, превратившись просто в ещё один вынесенный декомпрессией обломок.

Я отпустил спуск, и луч прервался, на прощание изогнувшись такой дикой петлёй, что ещё немного — и хлестнул бы меня самого по руке.

Убедившись, что больше никто не пытается лезть из аварийного люка (по крайней мере, пока), я вернул оружие за спину и снова притянул к себе Кайто, который всё это время болтался подо мной, закручивая фалы в косичку.

— Так вот, капитан, — продолжил я. — Нам бы не помешала эвакуация! Мы болтаемся в космосе на другой стороне станции! Найдёте нас по аварийным маячкам!

Секунда замешательства и немного растерянный голос капитана. Впрочем, он быстро взял себя в руки.

— Но другая сторона станции — это же где администраты! Они же моментально начнут стрелять!

— Не начнут. Мы с Кайто включили на станции режим карантина, пока они его не отключат, не смогут даже отстыковаться, не то, что открыть огонь! Но всё равно вам бы лучше поторопиться! Кайто совсем плох!..

— Он… Жив? — упавшим голосом спросил капитан.

— Пока да, — ответил я, пытаясь через тонированный светофильтр разглядеть глаза азиата. — Но это ненадолго, если не поторопитесь!

— Мы в пути! — бросил капитан, и отключился.

Вот и отлично. Теперь дело за малым — дожить до подмоги.

Я снова притянул Кайто к себе, так, что наши шлемы стукнулись друг о друга.

— Эй! — я поднял руку и костяшками слегка постучал по визору. — «Затерянные звёзды» вызывают Кайто! Держись, дружище, помощь уже близко!

— И-и-и… — тихо пропищал Кайто в ответ на это. — И-и-и…

— Кайто, дружище, смотри на меня! — велел я ему. — По сторонам не смотри! Смотри только на меня! Тут больше никого и ничего нет, только ты и я! Нет даже пола и потолка, нет никаких стен, гравитации тоже нет, поэтому ты чувствуешь, что паришь! А главное, нет космоса! Слышишь меня⁈ Это всё только в твоей голове!

Я нёс какой-то бессмысленный бред, пытаясь загрузить Кайто этой волной информации, чтобы его мозг был вынужден её осмыслять и хотя бы чуть-чуть отвлечься от задачи «бояться».

Но ничего не выходило.

Это срабатывало с ранеными бойцами — бредящими, или наоборот чересчур ушедшими в себя, — но не сработало с Кайто. Его страх явно был чем-то другим, и методы, работавшие тогда, не работали сейчас.

Но других методов я не знал.

— Ну же, дружище! Давай, просто представь, что ты находишься в своей голове! Ты в своей голове! Я в твоей голове! Мы оба в твоей голове, балда! Ты же не боишься того, что в твоей собственной голове, верно? Я явно сказал что-то не то…

Или наоборот — то, что нужно.

Даже за тёмным светофильтром было заметно, как веки Кайто дрогнули, и он моргнул. Потом медленно закрыл рот и сфокусировал взгляд на мне.

— Очень боюсь, — тихо, чуть ли не шёпотом, будто доверяя самый важный свой секрет, ответил Кайто. — Я… жутко боюсь того, что у меня в голове… Даже больше, чем космоса…

Это откровение было настолько неожиданным, что я даже не нашёлся, что на это ответить.

А времени на раздумья мне никто и не дал. Внезапно по глазам резанул яркий свет, а когда я, рефлекторно захлопнув свой светофильтр, повернулся в сторону его источника, то оказалось, что это наш корабль!

«Затерянные звезды» на всех парах вылетел из-за станции, и по крутой траектории, конец которой явно просматривался в полусотне метров от нас, устремился вперёд.

— Смотри! — я снова треснул Кайто по шлему. — Наши!

Кайто ничего не ответил. С момента его последнего слова его глаза так и остались смотреть туда, где только что было моё лицо, хотя меня в той точке уже не было. Кайто снова ушёл в себя, но теперь это больше не было похоже на приступ иррациональной паники, когда человек сам не