Настала очередь подневольного работника Казимира Корна:

— Так, а это что такое? — увидев обувь третьего мужика, старший стражник лишь посмеялся. Состояние ботинка было ужасным. Подошва уже почти отклеилась. Без ремонта она просто в скором времени отвалится. — Свободен!

Я точно был уверен, что след, ведущий на мой участок, принадлежит бригадиру строителей Болеславу. Рано или поздно очередь дойдет и до него. Но был ли он действительно виновен? Вопрос оставался открытым.

Да, может он и пытался себе набить цену во время первой нашей встречи, что говорит о нём не в самом лучшем ключе, но вряд ли бы он согласился пойти на подобное преступление. Просто духу бы не хватило. Я в этом уверен.

И как мне помочь ему в этой ситуации?

Капитан стражи шел дальше вдоль шеренги. Напряжение во дворе росло с каждым его шагом.

— Не тот… Не этот… Тоже мимо… — лениво осматривая стоптанную обувь батраков, монотонно бубнил стражник.

Болеслав выдал себя с потрохами еще до того, как проверяющий успел взять сапог в руки. Он переминался с ноги на ногу и выглядел так, словно прямо сейчас упадет в обморок или бросится бежать в лес.

Капитан стражи замер. Его глаза сузились. Опытный стражник сразу почуял, что здесь что-то не так.

— А чего это мы так разволновались, любезный? Покажите вашу обувь.

— Это не я, — прижав снятый сапог к груди, заявил Болеслав.

— Не ты, говоришь? — старший стражник усмехнулся. — А чего тогда обнимаешь его, как родную бабу? Показывай.

Все батраки в шеренге затаили дыхание. Мужики испуганно переглядывались. Один из стражников сделал движение вперед, готовый скрутить бригадира по первому приказу главного.

Болеслав зажмурился. Он тяжело выдохнул через нос, словно перед прыжком в ледяную воду.

Вскоре бригадир медленно убрал сапог от груди и протянул его вперед. Старший стражник брезгливо перехватил грязную обувь и перевернул ее подошвой вверх.

Пальцем он сбил слой прилипшей земли. Глаза стражника заблестели. Он провел ногтем по сапогу и громко, на весь двор, зачитал вердикт:

— Ну надо же! Какая интересная находка, — стражник поднял глаза на Болеслава. — Ну что, попался, голубчик. Взять его!

— Подождите, — жестом я остановил стражу. — Куда вы его собираетесь забрать?

— Не вмешивайтесь, господин Мейер! — вмешался в разговор Юлиан Вернер.

Новый владелец Преславицы вышел вперед, недовольно поджимая губы и поправляя свой дорогой кафтан. В его глазах светилось неприкрытое торжество.

— Закон есть закон, — строго добавил старший стражник. — Обувь вашего работника совпадает со следами, обнаруженными на полях господина Вернера. Мы отвезем его в город.

— Погодите секунду, — я преградил стражникам дорогу, заставив их остановиться. А затем, повысив голос, спросил: — Вы серьезно хотите забрать человека на основе этого? Из-за каких-то следов?

Юлиан Вернер недовольно поморщился и скрестил руки на груди:

— Господин Мейер, улика налицо! Точно такие же, как на месте преступления! Что тут еще оспаривать?

Я внимательно всмотрелся в протектор подошвы сапога Болеслава в руках стражника… и мне стало не по себе.

Этот узор я видел сотни раз. Я посмотрел на притихшего капитана стражи и усмехнулся:

— А то, господин Вернер, что в таких сапогах ходит половина вашей деревни и вся округа. Давайте мыслить логически. Где Болеслав взял эту обувь? Купил на рынке как и все остальные. Специфический, глубокий крестообразный узор — имперская штамповка для простого рабочего люда.

— Верно, — кивнул Радован. — Это же списанная армейская обувь. Их уже носили, поэтому продают на рынке за небольшую сумму.

Капитан стражи на секунду нахмурился и снова перевернул сапог, разглядывая узор.

— Более того, — продолжил я. — Правый каблук у него стерт ровно наполовину. Почему? Да потому что все работяги носят тяжести на правом плече. По такой «улике» можно арестовать любого мужика в Преславице, у которого обувь стерлась до такого состояния.

Старший стражник задумчиво почесал затылок. Арестовать человека по четкому следу — это одно, но тащить в управу с обувью, которую донашивает каждый второй рабочий в империи — это совсем уж нелогично и глупо.

— Мейер! — взвизгнул Юлиан Вернер. — Вы просто выгораживаете преступника! Мешаете правосудию.

Капитан стражи нахмурился. Юридические тонкости явно вызывали у него головную боль, но отпускать подозреваемого просто так профессиональная гордость ему не позволяла.

— Может, обувь и списанная, — процедил старший стражник. — Только след на месте преступления свежий. Так что разговоры в сторону. Бригадира вашего мы все равно задержим до выяснения обстоятельств. Посидит трое суток, пока мы разбираемся с этим вопросом.

— Погодите! — громко заявил я. — Выделите мне два часа. Дайте возможность самому осмотреть место преступления. Я пойду туда прямо сейчас и докажу вам, что Болеслав не виновен. Если я ошибаюсь — забирайте его, мешать не стану.

Юлиана Вернера от возмущения аж передернуло на месте:

— Да как это понимать⁈ Какое еще место преступления? Он же все там затопчет и уничтожит улики! Не говоря уже о том, что господин Мейер — сам числится в списках подозреваемых… Работник ведь его.

Старший стражник на секунду задумался, переводя взгляд с меня на брюзжащего землевладельца. Слова Юлиана Вернера имели вес, но перспектива вляпаться в глупую историю с ложным арестом напрягала офицера гораздо сильнее. Вскоре он заявил:

— Успокойтесь, господин Вернер. Мы же не собираемся отпускать его одного на осмотр места преступления.

Вскоре мы вышли со двора и направились к дороге, где у обочины стояли две запряженные телеги. На первую конвоиры грубо усадили притихшего Болеслава. Лошадь фыркнула, и колеса со скрипом покатились в сторону Преславицы. Бригадир лишь раз обернулся и посмотрел на меня с немой надеждой.

— Залезайте, — буркнул молодой стражник с копьем, которого выделили мне в конвоиры.

Он указал на вторую телегу. Туда уже взбирался Юлиан Вернер, недовольно пыхтя и стараясь не испачкать свой кафтан. Старший стражник сел на козлы и резко взмахнул вожжами. Наша телега дернулась и покатила следом, поднимая клубы серой пыли.

Дорога до окраины деревни заняла около пятнадцати минут. Все это время Вернер сидел напротив и сверлил меня злобным взглядом. Наконец, телеги остановились у большого поля на отшибе. На грядках чернели мертвые, полностью высохшие побеги пшеницы.

— Приехали, — старший стражник спрыгнул на землю и указал пальцем на разоренное поле. — Ночью какая-то паскуда посыпала молодые посевы алхимическим порошком. Все растения умерли за пару часов. Убытки огромные. А прямо у края грядок остался тот самый четкий след от армейского сапога.

Я спрыгнул с телеги и подошел к краю отравленного поля. Молодые всходы выглядели жалко. Они полностью почернели и скрутились, словно здесь произошел пожар. Из сухой земли шел едва заметный дымок с резким, химическим запахом.