всё равно получится одна и та же фигура: один острый шип будет смотреть вверх. В наших краях такой «чеснок» делали из железной проволоки и против конницы, а тут его по моему заказу смастерили из косо срезанных бамбуковых палочек, скреплённых клеем или смолой какой-то – не поймёшь, но спайка получалась словно каменная. Когда прёт толпа народа, то под ноги смотреть уже некогда, и, если накидать вот таких «гостинцев» побольше, то получится жутковатая куча-мала – хорошо проверенное старое! Эти «пирамидки» разбрасывали каждую ночь, когда вражеская армия была ещё далеко.

Возле меня слева тоже перелез один из смертников, а мой сосед с той стороны лежал убитым; кажется, его прикончил этот же шустрый вояка. Всё мелькало, мельтешило, визжало, махало руками и ногами; пожалуй, в скорости движения аборигены могли бы дать фору иным «чёрным», но только при этом создавали столько хаоса, что у меня голова кругом пошла. Вот левого соседа грохнули – а я даже не сообразил, как именно! Только что стоял – и уже валяется!

Я замахнулся на напавшего, но тут случился казус: он не успел снять крюк с пояса, а тут ему ещё на меня пришлось отвлекаться. Его товарищи не желали ждать и полезли наверх – моего противника отшвырнуло назад и припечатало к стене – ему оставалось лишь руками махать, поскольку он не мог никуда и шагу ступить… Скорее выпад, первым движением остриём меча вскрываю горло беспомощному врагу, затем шаг вперёд и такой же режущий удар по туго натянутой верёвке – с коротким вскриком кто-то сорвался вниз, а убитый мною смертник, которого уже ничто не держало, кулем сполз вдоль стены на настил и завалился набок.

Я быстро глянул из-за крепостного зубца: да, вторая волна на густо разбросанном повсюду «чесноке» резко утратила свой боевой задор. Там тащили штурмовые лестницы, но те, кто получил жуткую рану в ногу от коварного острия, их уронили, мешая движению. В наших краях атакующие всегда строго держат интервалы и строй, а эти бегут, как попало, и поэтому одна упавшая лестница сразу подкашивала чуть ли не десяток бойцов, многих из которых затаптывали толпой свои же. Тьфу ты, полный бардак!- но нам, конечно, от этого только лучше…

Вражеские командиры принялись орать, кое-как разводя своих людей, испуганно пялившихся на землю, словно по ней ползало неисчислимое множество змей. Каждый обнаруженный «чеснок» хватали и возбужденно разглядывали, словно диковинную зверушку, – вместо того, чтобы продолжать атаку!

Защитники, кое-как перебившие смертников, воспользовались заминкой противника и принялись осыпать его копьями. Ну, не то, чтобы копьями: это были те же пустотелые бамбуковые стебли с косо срезанным концом, на треть заполненные окаменевшей смолой и оперённые длинными перьями. В результате утяжелённый бамбук даже без стального наконечника превращался в смертоносный пилум, опасный для воина, защищённого лишь юбкой, перьями, бусами и жиденьким щитом, сплетённым из прутиков для прикрытия от стрел. Возле каждой позиции таких «пилумов» лежала целая охапка; я взял один такой, взвесил в руке и запустил в толпу наступающих (вернее, уже панически удиравших): хм, вполне ничего себе так: хорошо летает, прямолинейно, не рыскает. И в голую спину вонзается очень даже смачно.

Штурм захлебнулся; босоногие враги оказались излишне впечатлены моим сюрпризом, и им требовалось время, чтобы разобраться в своих тонких чувствах. Я, что называется, даже вспотеть не успел: за всё время мне пришлось столкнуться лишь с двумя противниками, причем один выглядел беспомощнее другого; ещё и пара стрел возле уха свистнули, но это при обороне крепости дело обычное. Если сначала визжали, в основном, осаждающие, то в конце боя улюлюкали уже оборонявшиеся.

Но, разумеется, я понимал, что до победы ещё далеко. Когда мы в джунглях «кусали» вражескую армию, то у меня сложилось примерное представление о её силе. Тогда я думал, что шансов у нас нет никаких. Но, когда вернулся назад, то обнаружил в городе очень много незнакомых воинов: оказывается, в него постоянно стекались бойцы из поселений, послушных Тестю. И множество лесных жителей искали в нём безопасного убежища – ну, прямо-таки всё так, как по ту сторону океана! Пожалуй, всё не так безнадёжно, как я полагал вначале.

А где слоны?

Да, где эта сама страшная сила? Враги увидели наши слонобои и не решаются бросать их вперёд? Но, быть может, никто и не собирался посылать этих величественных животных бодаться с крепостной стеной?

И я увидел этих животных во всём их великолепии. Но не сразу.

Сначала мы узрели «саперов»: безоружных, запуганных людишек, которые покорно искали в траве «чеснок» и «мостили путь», укладывая вязанки хвороста, чтобы сберечь ступни наступающих от коварных игл, если вдруг некоторые «головки чеснока» ускользнут от внимания и не будут собраны. Как я понял, сюда пригнали захваченных жителей поселений, подданных Тестю, которых использовали для подсобных работ. Среди них выделялось много молодых женщин; надо полагать, что их использовали не только на работах…

Защитники крепости не стали убивать их из луков. Когда работники подобрались к стене достаточно близко, некоторые наши бойцы вступили с ними в разговоры, что-то жадно выпытывая. Понурые пленники то кивали, то мотали головой, ограничиваясь короткими фразами, так как им постоянно угрожали надзиратели, укрывавшиеся за огромными переносными щитами с бойницами, подпираемыми жердинами. Эти мерзавцы то и дело пускали стрелы, свистевшие возле голов работяг, заставляя их испуганно пригибаться и шевелиться побыстрее.

Вдруг один из наших солдат завопил так пронзительно-жалобно, что даже моё сердце дрогнуло. Я пригляделся: он узнал одну из пленных женщин, привлёк её внимание и принялся несуразно размахивать руками, призывая к себе.

Та в ответ что-то жалобно запричитала, заплакав; наш боец завопил ещё сильнее. Потом вдруг встрепенулся, нагнулся и сбросил на стену верёвку — ту самую, с крюком, по которой лезли на стену атакующие. Видать, по окончании нападения её просто затянули наверх: чего добру пропадать?- да так и оставили валяться на помосте, не найдя применения.

Сделав это, несчастный закричал снова — призывно, с надеждой. Женщина в ответ запричитала что-то испуганное; надзиратели обозлились и пустили несколько стрел на устрашение.

- Лучники!!!- заорал я.- К БАДЬЕ! Быстрей, вашу мать!..

Мне, забыл сказать, дали в подчинение с десяток лучников, вооружённых стрелами, обмотанными местной паклей. Я по возвращении за пару дней обучил их парочке команд, как обучают дрессированных собак, но, уверен, некоторые мои солдатские фразы остались для них загадкой… и даже переводчики едва ли могли им чем-то помочь. Но всё-таки на что-то мне их удалось натаскать…

Когда-то мне объясняли, что