— Да ладно! — я взял её за плечи. — Ну подумай ещё, не может быть, чтобы совсем никакой дури не было!

— Хватит меня трясти! — возмутилась Пиявка, вырываясь из моих рук. — Я сказала, что под твои запросы у меня ничего нет, но я не говорила, что у меня вообще ничего нет!

— Так, — я отпустил её и скрестил руки на груди. — Показывай.

Она отошла к шкафу с медикаментами и вернулась с маленькой одноразовой ампулой для медицинского инъектора:

— Тетрамион. У меня есть он.

Я взял в руки ампулу и вспомнил, как совсем недавно меня вырубили с помощью точно такой же. Что тут скажешь? Тут точно не поспоришь — это было эффективно. Пожалуй, даже эффективнее, чем с дурью.

— Предлагаешь его вообще вырубить? — уточнил я у Пиявки, чтобы убедиться, что всё правильно понял.

— Да, — она кивнула. — Если он будет без сознания, то совершенно точно не увидит космоса, а значит, не будет его бояться.

— А обратно как?

— Пирацетам, — Пиявка показала ещё одну ампулу. — Вкатишь ему, когда всё закончится, и через минуту он будет на ногах. Конечно, организм ему за такое спасибо не скажет, но с этим я справлюсь… Потом. Сейчас главное помочь Кори. Держи.

Пиявка протянула мне инъектор, и я сразу же зарядил в него ампулу с тетрамионом. Убедился, что игла проткнула пластиковый шарик, и покачал головой:

— Чёрт, вот если бы «иммуноза» тоже была в пластике, а не в стекле, может, мы бы и не оказались в этой ситуации.

— Пластика тоже много порвалось, — возразила мне Пиявка. — А из стекла наоборот что-то уцелело. Так что нам просто не повезло. Это, кстати, одна из двух уцелевших капсул тетрамиона, так что…

— Не потрать её зря, я понял, — я кивнул. — Спасибо, ты чудо.

— Не забывай об этом! — ухмыльнулась Пиявка, на мгновение возвращаясь к своему обычному состоянию, и я вышел из лазарета.

Вернувшись к остальным, я увидел, что Кайто и не думал успокаиваться — его по-прежнему трясло, а в глазах вообще не проглядывалось даже проблеска интеллекта.

— Спокойно, дружище! — я положил руку ему на плечо. — Я знаю, как тебе помочь.

— В-вернуть на корабль? — с надеждой посмотрел он на меня.

— Не, брат, извини! Никто кроме тебя с компьютером не справится. Ты у нас незаменимая личность! — я покачал головой. — Но я придумал другой способ. Вернее, Пиявка придумала. Она дала мне то, что тебе поможет справиться со страхом космоса. Сказала, что надо вколоть перед выходом наружу, и тогда ты не будешь бояться.

— Точно? — вздрагивая, переспросил Кайто.

— Ну, раньше она никогда не подводила нас, не так ли? — улыбнулся я.

— Н-нет, н-не п-подводила, — пробормотал Кайто, не переставая вздрагивать. — Л-ладно…

Каким бы ужасным ни было его состояние, но был в нём и один плюс. Не для Кайто, конечно, для меня. В этом состоянии его мозг был слишком занят задачей «бояться», чтобы отвлекаться ещё и на задачу «связно мыслить», иначе он бы обязательно начал задавать вопросы с целью выяснить, что за препарат заряжен в инъектор.

А, судя по глазам капитана и Маркуса, они и сами уже догадались. Ну, или были близки к тому, чтобы догадаться.

— Договорились! — я снова хлопнул Кайто по плечу. — Тогда продолжаем движение.

Стены между кубриками были не в пример тоньше остальных, и резались намного легче, поэтому уже через пять минут мы стояли у внешней стены станции, и до аварийного люка тут было рукой подать.

Я выглянул с помощью найденного в кубриках зеркальца за угол в узенький коридор, зажатый между жилым и санитарным блоками, и убедился, что никакой умник не додумался вкорячить турель и сюда тоже. Турели не обнаружилось, поэтому мы быстро перебежали к двери, ведущей в крошечный, буквально на двух человек, шлюз.

— А скафандры? — вспомнил по пути капитан.

— Там есть, — ответил я. — По крайней мере, должны быть!

Но «должны быть» и «есть» это не одно и то же, как оказалось. Когда я открыл гермодверь (она тут была на ручном приводе, с запорным колесом), выяснилось, что никаких скафандров внутри нет. Зато в крошечном иллюминаторе во внешней двери виднелось что-то белое, и, когда я подошёл поближе, то разглядел, что это такое.

Это была рука в перчатке скафандра, а не признал я её сразу потому, что, вместо того чтобы быть надутой, как положено любому уважающему себя скафандру мягкого типа, она была сдута и её складки обтягивали пальцы не пойми как.

А почему она была сдутой, я узнал, когда умудрился разглядеть, что творится чуть в стороне от иллюминатора. Разглядеть болтающегося в вакууме прямо рядом с дверью человека в скафандре, распоротом от горла до паха. Длинный кухонный нож все ещё был зажат в другой руке окоченевшего трупа, а рядом с ним парил ещё один скафандр, только уже пустой.

У этого затейника воображение явно работало получше, чем у всех остальных. Он не просто покончил с собой одним из самых изощренных способов, он ещё и второй скафандр с собой забрал, чтобы подложить свинью кому-то ещё, кроме себя. Будь его воля, он бы, наверное, и всю станцию с удовольствием разгерметизировал.

— Так, — я вернулся обратно в коридор. — Дело дрянь.

И я кратко пересказал ситуацию.

— А что с нашими скафандрами? — спросил я, закончив рассказ. — Они не пострадали при взрыве?

— Ещё как пострадали, — ответил капитан. — Но починить их сейчас нам нечем.

— Что, вообще нет целых? — изумился я, потому что перспектива переться до другого аварийного шлюза меня совершенно не прельщала. К тому же, нет никакой гарантии, что скафандры найдутся там.

— Есть целые, — капитан кивнул. — Мой целый и два маленьких тоже уцелели.

— Значит, наружу идём Кайто и я! — безапелляционно произнёс я, глядя в глаза капитана.

Тот не стал спорить и только кивнул. Мы оба понимали, что Магнус без своего гигантского скафандра просто не попадёт наружу, а капитану там делать нечего — он не знает ни где находится второй люк, к которому надо попасть, ни как от него пройти к реакторному блоку.

— Ладно, — я вздохнул. — Тогда, Кайто,