лучших воинов. Тот срезал у каждого прядь волос, вплел их в ошейники из сыромятных ремней. Те ошейники на вулкорков надел, пропел над ними свои заклинания.

— Теперь, когда эти звери вырастут, они станут вашими верными товарищами. И в огонь с вами пойдут, и в воду. За хозяина будут биться до самой смерти. Но и вы их берегите. Сделайте для них нагрудники, чтобы от стрелы защитить.

— А где же остальным воинам вулкорков брать? — спрашивали Роба. — Ведь от стаи мало осталось. На всех не хватит.

— Звери плодиться начнут, и потомство будет не хуже их.

Потом шаман послал охотников в степь, наловить диких вулкорков. И тех тоже в загоне собрал, изменять начал. Удивлялись орки чудесам, которых никогда не видали.

Счастливее всех Айка была. Настрадалась, намучилась, дождалась мужа живым и здоровым. Радовалась, что скоро Уран-гхор увидит свое дитя. Но недолго длилось спокойствие. Десять дней прошло с возвращения молодого вождя, когда прискакал гонец из степи, звал на Соленое озеро. Там собирался совет клана ориг. С тех пор как Уран-гхора люди пленили, некому стало за порядком следить. И опять начались в клане междоусобицы. Снова ссорились племена из-за охотничьих угодий. Вот и решили их переделить.

На этот раз не стал молодой вождь брать с собой воинов. Поехал вдвоем с Робом, а в племени за себя Ярха оставил. Шаман же наказал своим ученикам присматривать, чтобы орки мирно жили. Печалилась Айка. Чувствовала, со дня на день ей рожать. Но молчала, не жаловалась и не плакала. Настоящий вождь всегда о деле думает, а жена ему мешать не должна.

Через три дня и три ночи подъехали путники к белым берегам Соленого озера, обогнули Вороний холм и оказались на пустоши, где горел костер совета. Спешился Уран-гхор, подошел к вождям, что сидели вокруг огня.

— Да хранят вас духи предков.

Молчание было ему ответом. Не успел до вождей дойти слух о возвращении Уран-гхора. И теперь изумленно взирали они на молодого орка, не знали, как ответить на его приветствие. Усмехнулся он, повторил:

— Да хранят вас духи предков. Что ж не радуетесь вы вождю клана?

Первым опомнился Наран-гхор, вождь племени Зар-ориг.

— Да хранят они и тебя! Благодарение Морриган, ты жив!

Остальные вожди тоже подхватили приветствие, да только видел Уран-гхор: не все довольны его приходом.

— Как же ты выжил в людских землях? — спросил Чарг-гхор, вождь племени Хра-ориг. — И где вождь Варг-гхор?

— Нет больше его, — спокойно ответил Уран-гхор. Почтительно усадил Роба к костру и сам сел. — Нигде нет: ни в Орочьем гнезде, ни в мире духов. И само имя его скоро сотрется из памяти племени. Так я поступаю с предателями.

Он оглядел вождей. Не все его взгляд выдержали.

— А скажи, отец, — спросил Роба Уран-гхор. — Есть ли здесь те, кто людям продался?

— Пусть скажут это духи предков, — отвечал шаман.

По его призыву закружились над пустошью светлые тени. Спокойны были лица вождей, стыдно настоящему воину свой страх показывать. Но души их жуть сковала, когда духи спустились к костру. С воем устремились призраки к одному из сидящих, вцепились в него бесплотными руками.

— Вот ты и попался, Чарг-гхор, — сказал молодой вождь. — Духи указали на тебя.

Вскочил Чарг-гхор, бежать хотел. Но удержали его уже сильные руки орков.

— Что делать с ним?

— Пусть совет решает, — сказал Уран-гхор. — Он не только меня продал, он продал всех вас.

Недолго совещались вожди.

— Он недостоин поединка, — решили они. — Казнить предателя.

Отрубили Чарг-гхору голову, а разрубили и вулкоркам скормили. Когда свершилось возмездие, Уран-гхор речь держал.

— Я вернулся, и я вождь клана, — говорил он. — Много я видел в Богатых землях, много пережил. И скажу вам: чтобы победить врага, надо понять, чем он силен. А сильны люди своим единством. Все они одним племенем живут. Еще они сильны своими шаманами. Потому, чтобы не уничтожили они Орочье гнездо, надо и нам объединяться. Надо настоящее войско собирать, шаманов учить. Надо все племена проверить, чтобы ни одного предателя не осталось.

Долго говорил Уран-гхор, все рассказал вождям, ничего не утаил. И про сражение в людском селении, и про то, как Варг-гхор его обманул. И про шаманку, что своим зельем его могучим сделала, и про своего товарища Сварг-гхора. А когда закончил свой рассказ, все вожди согласились под его руку идти. Понимали: за ним теперь сила, только он может Орочье гнездо от человеческих захватчиков защитить.

Теперь снова общими были охотничьи угодья, а племена клана ориг откочевали ближе к стоянке Гра-ориг. С победой вернулся домой Уран-гхор. А там его еще одна новость ждала. Радостно встречало племя своего вождя, и только Айка не вышла из каранги. Побежал было Уран-гхор к своему жилищу, но остановил его старый Роб:

— Нельзя теперь туда. Подожди.

Суетились вокруг каранги старухи, несся над селением надрывный звериный крик роженицы. Захолонуло сердце Уран-гхора, не думал он, что может испытывать такой страх.

— Не бойся, мой сын, — сказал Роб. — Я помогу твоей жене.

Ударил в бубен, запел песню, призывая благословение духов для Айки. А когда закончил камлание, из каранги раздался сердитый детский плач. Рассмеялся Уран-гхор, отлегло от души. Высунулась из жилища старуха, махнула рукой:

— Иди сюда, вождь, посмотри на своих детей!

На шкурах лежала Айка. Измученная, усталая, но счастливая. Улыбнулась:

— Хей, муж мой… — и тут же крепко уснула.

Старуха подала Уран-гхору сверток, из которого слышалось кряхтение.

— Сын? — спросил он, осторожно принимая ребенка.

— Ты счастливый, вождь, — беззубо улыбнулась повитуха, протягивая ему еще одного закутанного в шкуры младенца, — двойня у тебя. Сын и дочь.

Уран-гхор переводил взгляд с одного детского личика на другое. Много чувств роилось в его сердце: радость, гордость, удивление. И еще понял он: новая забота прибавилась ему. Теперь он еще больше сил будет отдавать, чтобы жило Орочье гнездо, еще отчаяннее будет отстаивать свободу своего племени, не пустит в родные степи людей. Он все сделает, чтобы будущее его детей было безмятежным.

Уран-гхор выбрался из каранги. Веселыми криками встретили его орки, поздравляя с наследниками.

— Смотрите, мои дети, — сказал вождь, — это ваша земля. Ваши степи. Ваше племя.

24

Изящные черты красивого лица удлинялись, на какое-то время превратившись в злую карикатуру на мудрое божество. Стройное тело взбугрилось огромными мышцами. Вскоре с пьедестала к нам шагнул темнейший князь Варрнавуш. Лорд Феррли, подлец, быстро убрался с его дороги и спрятался ко мне за спину. Золотые глаза верховного демона были устремлены прямо на меня. Я не мог отвести взгляда от их