имеющие оружие перераспределяли реальные ценности: энергоисточники, жилища, одежду, продукты питания и медикаменты. А всё прочее, в невероятной нужности которого ещё совсем недавно самозабвенно убеждала реклама, стало обычным мусором, не стоящим даже того, чтобы за ним нагнуться. И сказкой казались теперь времена, когда очень важным был рейтинг той или иной поп-дивы или последние веяния моды.

А на мечущееся человеческое стадо с тупой неумолимостью гидравлического пресса надвигался новый порядок. Людям имплантировались идентификационные чипы — только в этом случае можно было рассчитывать на определённый «набор для выживания» (конечно, если при этом ты будешь чётко выполнять всё, что от тебя потребуют, и забудешь дурацкие термины вроде «свободы» и «демократии»). Подавляющее большинство людей не возражало против подобной процедуры — а что делать? — но почему-то поголовная чипизация шла черепашьими темпами, а есть хотелось каждый день.

И поэтому отчаявшиеся (а также нонконформисты всех мастей и просто аутсайдеры по призванию) выходили на ночную охоту, с которой к утру возвращались далеко не все. В первые же дни кризиса отряды штампов и армейские части взяли под контроль все основные склады предметов первой необходимости, однако немалое число частных предприятий и магазинов почему-то — опять почему-то! — осталось без охраны. И голодные люди шли туда, словно мыши в мышеловку за аппетитно пахнущим кусочком сыра. Впрочем, вопрос «Почему?» мало кто сам себе задавал — были куда более насущные проблемы.

— Кажется, улетел, — прошептал второй. — Двигаем!

Он приподнялся, но напарник дёрнул его за рукав.

— Стой!

Лица парней, и без того бледные в лунном свете, помертвели. Тишину вспороло близкое урчание двигателя, и это был уже не вертолёт.

— Транспортёр…

Бронированная машина вывернулась из-за угла здания напротив, расплескав ночную тьму слепящим блеском мощных фар. Взрыкнув, транспортёр остановился на площади, и из его распахнувшихся люков выметнулись быстрые чёрные тени.

— Штампы…

Теперь мародёрам оставалось только молиться всем богам всех народов в призрачной надежде на то, что их не заметят, — оба прекрасно понимали, насколько малы их шансы. И люди замерли, вжимаясь спинами в стену, — бежать сейчас было бы чистым самоубийством.

Боги оказались глухи. Высокая тёмная фигура биоробота прорисовалась в дверном проёме, и луч фонаря безошибочно вырвал из темноты бледные лица парней. Один из них в отчаянии выхватил из-под куртки пистолет, однако штамп реагировал гораздо быстрее.

Он дал короткую рассчитанную очередь — ни патроном меньше, ни патроном больше, — перечеркнув обоих мародёров свинцовой плетью. На стене добавилось пулевых отметин, а штамп перевёл оружие на стрельбу одиночными, сделал два безошибочных контрольных выстрела и равнодушно доложил в коммуникатор:

— Обнаружил и уничтожил двоих нечипизированных — отсутствие чипов определено по отрицательному сигналу чип-тестера.

Затем он поднял с пола рюкзак и разложил продукты по полкам. Закончив, биоробот вытянул вперёд левую руку с закреплённым на запястье ИК-детектором и просканировал всё помещение торгового зала. На миниатюрном дисплее высветилась россыпь красных искорок — крыс в магазине было действительно великое множество. Однако крупных целей детектор не отметил, и штамп пошёл к выходу, даже не взглянув на оставшиеся под стеной мёртвые тела.

* * *

— Ситуация чрезвычайная, поэтому, — лорд-протектор обвёл тяжёлым взглядом всех присутствующих, — и меры приняты чрезвычайные.

Ответом было неприязненное молчание, замешанное на откровенном страхе. Времена, когда мессиры управляли судьбами планеты, миновали. Нет, они всё ещё называли себя Правителями, и даже в какой-то мере оставались ими, однако единоличным Правителем стал лорд-протектор, спаситель нации, верховный главнокомандующий и прочая, и прочая — его превосходительство генерал Джейк Блад. И зримым подтверждением мощи, находившейся в руках диктатора, были фигуры четверых чёрных индиго, застывших за его спиной.

Из-за своей неподвижности и отрешённо-каменного выражения лиц они походили на деталь интерьера зала заседаний Совета Правителей, но мессиры очень хорошо знали, на что способны гвардейцы лорда-протектора. Ещё бы — ведь сами Правители, столетиями шедшие к поставленной цели, и вырастили это отродье Тьмы. А теперь раб лампы сделался владыкой — мессирам оставалось лишь тихо скрипеть зубами, не слишком выказывая обуревавшие их чувства во избежание неприятных последствий, тем более что рядом с генералом сидела истинная Правительница — та, от которой мало что можно было скрыть. Стэрди, первая леди, супруга Первого Правителя, она же «роскошная смерть», она же «царица гремлинов», она же Клеопатра, она же Воплощённая — у этой женщины было много неофициальных (и гораздо более значимых) титулов и прозвищ.

Мессиры, сохранившие свою абсолютно беспринципную тысячелетнюю мудрость, могли ещё надеяться хоть в чём-то переиграть по-солдатски прямолинейного Блада, но в противостоянии с Воплощённой у них не было ни единого шанса на победу. Оставалось только подчиниться, и они подчинялись. Подчинялись внешне — так, как они делали это веками, лелея надежду когда-нибудь изменить расстановку сил. Ведь люди смертны — и даже люди-индиго, — а терпения мессирам было не занимать.

— В целом ситуация под контролем, — продолжил генерал, — хотя отдельные эксцессы имеют место. Я знаю, что вас больше всего волнуют попытки передела собственности, — он усмехнулся, — однако причин для беспокойства нет.

— Но попытки самопровозглашения крошечных республик наблюдаются, — осторожно заметил один из мессиров.

— Именно крошечных, — лорд-протектор пренебрежительно махнул рукой. — Площадь таких карликовых образований с лихвой перекрывается радиусом поражения одной хорошей термобарической бомбы.

Блад знал, о чём говорил. Военные, получившие в новой государственной структуре статус хайерлингов, добросовестно отрабатывали свой хлеб. К тому же их действия жёстко контролировались гремлинами — на случай, если у кого-то из генералов вдруг прорежутся рецидивы человеколюбия. И все попытки создания самоуправляемых внегосударственных общин подавлялись на корню, без промедления и ненужных сантиментов.

— Нам не совсем ясна ваша политика по отношению к аутсайдерам и затягивание процесса тотальной идентификационной чипизации. Чипизация была одобрена Советом Правителей, а теперь… Лагеря ожидающих процедуры вживления чипов переполнены, там происходят… м-м-м… беспорядки, и обитатели этих лагерей пополняют ряды бродяг. Зачем это нам, лорд-протектор?

Джейк выслушал Хьюго с нарочитым вниманием — генерал знал, что именно Хьюго является главой оппозиции. Блад давно мог бы раздавить этого зарвавшегося мессира, как клопа, однако предпочитал не делать этого. Известный враг менее опасен, чем враг тайный, — это старая истина, не утратившая своей ценности.

— Зачем? — Джейк снова оглядел Правителей и с удовлетворением отметил, как они опускают глаза под его взглядом. — Всё очень просто — нам не нужен излишек населения. Эта никчёмная жизнерадостная плесень, — он брезгливо поморщился, — бесполезна. Она ни что не годна — она может только жрать, спать и совокупляться. И ещё она хочет развлекаться и не хочет думать — потому что не умеет. Мы формировали сознание этих людей и, кажется, несколько перестарались. Знаю,