Она кивнула и вернулась в хижину, закрыв за собой дверь. Последовала пауза.

— Продолжим то же, что и на той неделе? — тихо спросила она, отворачиваясь от него.

— Нет, — он сказал это так резко, что Гермиона быстро подняла на него глаза.

Он вздохнул и провел рукой по волосам. Это был самый откровенный жест дискомфорта, который она когда-либо видела от него.

— Я... переступил черту, — сказал он, но это не было извинением. — Я больше так с тобой не поступлю.

— Хорошо, — машинально согласилась она, совершенно не доверяя ему. Девушка была уверена, что, если дать ему достаточно времени, он придумает какой-нибудь новый способ отомстить, который сможет обосновать.

Несколько секунд Малфой молча смотрел на нее. Гермиона подозревала, что выражение ее лица все еще было слегка обиженным. По какой-то причине независимо от того, сколько окклюменции она бы ни использовала, девушка не могла полностью скрыть это.

Он открыл рот, будто хотел сказать что-то еще, но потом проглотил слова.

— Что? — с горечью спросила Гермиона. Приготовиться к тому, что он собирался сделать дальше, было самым худшим.

— Я... сказал, что не причиню тебе вреда, — тихо произнес он. — А потом сделал это. Извини.

Она растерянно посмотрела на него. Малфой был сплошным противоречием.

— Я ожидала этого.

В его взгляде вспыхнуло раздражение. Ах, она снова оскорбила его моральный кодекс.

— И все же ты здесь, — сказал он.

— Да. — Она пожала плечами и встретилась с ним взглядом. — Если Орден проиграет эту войну, я умру. И Гарри, и Рон, и Джинни, и все остальные, кого я знаю. Так что... твои оскорбления и проклятия на самом деле не имеют никакого значения.

— Пожалуй, так и есть, — согласился он с холодным выражением лица.

— Если ты собираешься сделать это снова, просто сделай. Не превращай это в фарс, заставляя меня бороться, — сказала она деревянным голосом. — Просто признай, что дело в твоём желании.

Его рот слегка скривился. Гнев в нем начинал возрастать. Гермиона собралась с духом.

Все резко прекратилось.

— Первое, над чем нам нужно поработать, — это твоя цель, — сказал он, меняя тему разговора.

— Хорошо.

Он вытащил палочку и призвал тренировочный манекен. Кончиком волшебной палочки Малфой сделал отметку в виде креста в центре манекена и отлевитировал его через всю комнату.

— Брось десять любых заклинаний. Я хочу посмотреть, насколько ты точна, — сказал он ей.

Она поставила сумку на землю и встала рядом с ним, остро ощущая его близость.

Мишень находилась примерно в пятнадцати футах от них.

Она прицелилась в крест и наложила на него парализующее, заклинание окаменения, несколько жалящих заклинаний и обездвиживающее. Гермиона попала в него восемь раз из десяти, но только четыре — прямо в отметку.

Она остановилась и приготовилась к язвительной критике Малфоя. Он молчал, и это было еще хуже.

— Ты ведь в основном изучала заклинания для ближнего боя, не так ли? — спросил он наконец.

— Да, — сухо ответила Гермиона.

— Я так и думал, — сказал Малфой и задумчиво кивнул. — Твоя техника заклинания идеальна, но ты настолько точна, что уделяешь лишнее внимание управлению кончиком палочки, а потом забываешь сосредоточиться на цели. Заклинания и проклятия не требуют такого тонкого контроля моторикой; большинство из них не имеют сложных движений палочкой. Твоя чрезмерная внимательность оказывает тебе медвежью услугу в бою.

— О…

— С другой стороны, это довольно легко исправить. Гораздо труднее обучить неумелого заклинателя. Попробуй наложить проклятие со сложным движением палочки и не забудь прицелиться кончиком, когда будешь заканчивать произносить его.

Гермиона мысленно искала какое-нибудь заклинание со сложным движением. Малфой был прав: большинство проклятий были простыми. Колющие, режущие... в них редко оказывалось что-то сложное в наложении. Она и не подозревала, как сильно техника боевых заклинаний будет отличаться от исцеления.

Подходящее проклятие само пришло к ней.

Глубоко вдохнув, Гермиона быстро сделала движение и убедилась, что ее палочка находится над крестом, когда последние слова заклинания соскользнули с ее губ.

Алый свет метнулся через комнату и приземлился прямо в центр отметки. В то же мгновение маленькая струя горячей черной смолы взорвалась в том месте, где заклинание вступило в контакт с целью. Если бы это был реальный человек, смола продолжала бы кипеть и обжигать, но на тренировочном манекене действие проклятия быстро прекратилось.

Малфой усмехнулся.

— Моя дорогая Грейнджер, неужели твой Орден одобряет известные тебе проклятия?

— Нет, — с горечью в голосе ответила Гермиона. Врать было бессмысленно. Пожиратели Смерти не могли не знать, что Сопротивление почти всегда использовало несмертельные заклинания.

— Я и представить себе не мог. Скажи-ка мне, Грейнджер, ты смогла бы кого-нибудь убить? — спросил Малфой, пристально глядя на нее.

Она встретилась с ним взглядом. Он стоял всего в нескольких дюймах от нее. Выражение его лица напомнило Гермионе о том мгновении, когда она впервые поцеловала его. Изумление. Затем мгновенная серьёзность.

— Я не хочу быть жестокой. Но... если встанет выбор между мной или ими... или для защиты того, кто мне дорог, я сделаю это.

Он продолжал смотреть на нее сверху вниз еще мгновение, прежде чем слегка ухмыльнуться. Холодная мертвенность его глаз сверкнула, и Гермиона вдруг поняла, как близко они стоят друг к другу.

— Я так и думал, — тихо сказал Малфой и снова вернулся к мишени. — Еще десять заклинаний. Посмотрим, улучшится ли твоя точность теперь, когда ты поняла причину.

Гермиона бросила еще одну серию простых заклинаний через всю комнату, попадая в манекен каждый раз. Шесть из десяти заклятий попали в отметку.

— Продолжай, — приказал ей Малфой.

Она продолжала бросать заклинания, но отвлеклась, заметив, как он приблизился к ней и скрылся из ее поля зрения.

— Продолжай бросать заклинания, — раздался его голос прямо у нее за спиной.

Гермиона собралась с духом и попыталась продолжить, но волнение из-за того, что она не могла видеть его, но все еще ощущала его присутствие рядом, заставляло ее нервничать. Ее заклинания летели мимо манекена.

Малфой снова появился с другой стороны от нее.

— Продолжай колдовать, — повторил он.

Она продолжила, и ее точность снова улучшилась.

— Ты приросла к полу, — наконец сказал он, глядя на ее ноги.

Гермиона посмотрела вниз.

— Что это за поза? — сказал он, склонив голову