быстро-быстро закивал, выпучив на меня глаза и раззявив рот так, что нижняя губа захлопала по подбородку. Я перебросил щит со спины в руку, выхватил меч и бросился в безумную атаку один против толпы наступающих.

C первых же шагов я понял, почему бегущие к нам так высоко вскидывают пятки: речной ил оказался вязким, и, выдирая ногу, невольно вскидываешь ступню повыше. Мда, плохо… мне будет тяжело работать ногами!

Несколько человек не удержались и метнули в меня копья, но у меня на этот раз имелся щит, которым я отвёл броски, ощутив лишь удары палок, принятых на него. Противники сближаются вплотную — я отмашкой справа налево - снизу вверх отбросил нацеленные в меня острия. Это одно моё движение изумило туземцев, непривычных к искусному бою: вот, вроде бы, бежали вперёд, вот, казалось бы, оставался один шаг, чтобы поднять меня на копья, а они вдруг резко задираются вверх, при этом враг, т.е. я, оказывается так близко, что нет времени переложить древко в более удобную позицию.

Первый нападающий получил от меня удар ногой по тестикулам и с воем, зажав руками своё сокровище, рухнул на спину, задрав грязные пятки к небу и подняв брызги и так взбаламученной воды. Я на следующий шаг легко полоснул мечом, вскрыв горло второму противнику.

Я добился того, чего хотел: наступающие попридержали свой бег, чтобы начать азартно, прицельно и все сразу тыкать меня копьями: я едва-едва успевал отбиваться мечом и щитом от смертельно-острого железа и начал пятиться назад. Мои враги оказались молодыми, энергичными: я буквально ощущал плещущую от них бешеную энергию, которую им, казалось, девать было некуда, и эта энергия подавляла меня, доводя до отчаяния: ну, сколько же можно отмахиваться от бесконечно сыпавшихся выпадов?!- у меня уже в глазах зарябило! Мне отчасти повезло в том, что мои противники очень сильно мешали друг другу, не умея воевать строем, но никакого везения не хватит на бесконечно долгое время…

- Бух!- хлопнула наша катапульта.

- Вши-и-и-и-их!- свистнуло её копьё почти что возле моего уха.

Оно молнией метнулось в слоновье стадо… и никого не задело! Только слегка припугнуло тех, кто напирал на меня…

За моей спиной послышался возбуждённый гомон, и в моих противников вновь полетели стрелы — казалось, даже более часто, чем раньше, когда несколько человек были заняты зарядкой катапульты.

- А! А! А!- удары стрел отбрасывали от меня одного врага за другим, давая мне долгожданную передышку, и не позволяя речным водам успокоиться от плеска падающих тел.

Я попятился назад, и, увидев, что атаковавшие меня сбились в кучу и испуганно прикрываются щитами, забросил свой щит за спину и опрометью бросился бежать под защиту деревьев, не забывая, однако, петлять. Укрылся за «рогаткой», перевёл дух: рядом со мной оказался тот самый боец, которого я первым привлёк на помощь — он осторожно высматривал новую цель, сжимая в руках лук с наполовину натянутой тетивой.

- Спасибо, друг!- сказал я прочувственно.- Я тебе должен!

Он, казалось, даже не услышал меня, но вдруг резко пригнулся — в нас полетели копья! Один из наших бойцов вскрикнул от вонзившемуся ему в плечо острия, торопливо присел и изумлённо уставился на древко, торчащее из его тела, одной рукой придерживая его, чтобы оно не колыхалось, а другой зажимая полученную рану, не в силах, однако, остановить обильно потёкшую кровь, быстро перепачкавшую ему пальцы и всю грудь до живота. Над ним склонилось двое, залопотавших что-то сочувственное, но я закричал, размахивая мечом:

- Уходим!!! Всем уходить! Туда, к Брату!

Я, конечно, назвал своего «надзирателя» не Братом, а по настоящему имени, чтобы аборигены меня правильно поняли. Тем не менее, один из них не захотел оставить раненого и залопотал мне что-то оправдательное — я прикрикнул на него:

- Давай, пошёл отсюда! Быстро! Зарублю, зараза!!! Приказов не понимаешь, что ли?!- и замахнулся на него мечом уже безо всяких шуток.- Я сам разберусь…

Последний из бойцов покачал головой, выражая сомнение очередной болтовнёй, но всё же неохотно оторвался и поспешил догонять товарищей, убегавших, пригнувшись пониже.

- Ты был достойным воином и хорошим товарищем,- торопливо сказал я ритуальную фразу, вызубренную ещё со времён «ночных сов».- Мы тебя никогда не забудем.

Боец всё понял, побледнел и уставился на меня умоляющими, округлившимися глазами. Я быстро кольнул его в сердце остриём меча, отскочил в сторону, чтобы не попасть под струю брызнувшей крови, и устремился вдогонку за остальными, слыша, как разозлённые враги явственно накатываются на брошенную позицию всё ближе и ближе, и стараясь поскорее забыть короткий, захлебнувшийся вскрик, который успел издать зарезанный мной боец.

На очередной позиции хозяйничал Брат: тутошний «экипаж» суетился как ошпаренный, заряжая «рогатку». Я мельком глянул на «слонобойные» копья и психанул:

- Тут что, тоже ни разу не стреляли?!!

- Слон – это дух джунглей,- отвечал Брат.- Борго-лига.

- У вас тут одни «лиги»!- ругнулся я.- Теперь не воевать, что ли?!!

- Дух джунглей – это дух лесной жизни,- ответил Брат невозмутимо.- Бойцы верить, что убивать дух джунглей, ты нападать на свою жизнь, ведь мы жить в лесу. И на жизнь своих детей. Нельзя убивать Борго-лига: всем быть плохо-плохо.

- Но ты ведь готов убивать слонов?

- Да, я служить свой вождь. Если Борго-лига идёт на вождь, я должен его убить.

Брат глянул на реку и решительно взмахнул мачете. Петля лопнула, хлестнула освобождённым концом одного из воинов возле катапульты так, что он рухнул с негромким вскриком, а потом отполз на карачках, мотая головой. Мда, а Брат, оказывается, суровый такой полководец, без комплексов! Не такие ли живут по принципу «бей своих, чтоб чужие боялись!»?

Обиженный слоновый рёв дал мне понять, что Брат действовал, пожалуй, разумно. А, если тебе влетело поперёк спины,- так ты не зевай!

Между тем ситуация складывалась так, что пора было делать ноги: вражеская армия постепенно приходила в себя и начинала действовать разумно. Её воины кинулись вполне осмысленно обшаривать побережье в поисках огневых (вернее, «копьемётных») точек, а мы своим выстрелом выдали себя с потрохами. «Делать инспекцию» оставшихся двух катапульт никакого смысла уже не имело: близкие крики вражеских бойцов не сулили нам ничего, кроме схватки грудь в грудь, которую мы с нашим-то количеством людей были обречены проиграть.

- Уходим!- скомандовал я решительно.- Общий сбор сами знаете, где. Брат, труби отход!

- Ты, белый, трус,- он презрительно глянул на меня.- Мы не уметь отступать!

- Я не отступать велю!- я