казался ему мерзким не только внешне, но и внутренне. Но стоило отдать должное: более удачного представителя гражданской администрации они бы не смогли найти. И именно с этим толстяком бортинженер пересекался больше всего. Что за вселенская несправедливость!

Дверь с шумом и шипением открылась, привлекая внимание Рема. В помещение вошла Элия. Она потянулась и, заметив парня, помахала рукой, в которой держала жестяную банку. Еще одна была в другой её руке. Она улыбнулась и быстро подошла к Рему, протягивая одну из банок.

— Так и знала, что найду тебя здесь, — весело проговорила девушка.

Рем улыбнулся и подхватил неказистую тару, после чего с характерным звуком «пшик» открыл её. Это было кукурузное пиво. Вообще, на Убежище почти всё питание было построено на этом продукте. Кукуруза оказалась самым простым и неприхотливым растением для выращивания в аграрном отсеке. Местные уже вовсю плевались от этого, хотя для Рема это было вполне вкусно. Он пил и ел и не такое.

Девушка упёрлась локтями в перила и, сделав глоток, посмотрела на тёмный космос за потрёпанным стеклом. Рем тоже сделал глоток и перевёл взгляд с девушки на пейзаж, если его можно было так назвать.

— Здесь мало кто бывает. Спокойно. Дом напоминает, — проговорил Рем.

Элия была ему интересна. Она была полностью в его вкусе: резкая, дерзкая и не брезгующая замарать руки в крови или моторном масле. И порой острая на язык, что тоже добавляло интереса. Они довольно быстро нашли общий язык и, так как часто работали в одном и том же месте, быстро сдружились. Дальше дело пока не шло, да и не до этого было. Но для себя он решил, что как только всё утихнет, обязательно попытает счастья. Как там говорил батя: если не понимаешь, как оно работает, попробуй разобрать. Рем хмыкнул: оставалось надеяться, что это напутствие работало и с девушками тоже.

— Нексус? — спросила девушка, с интересом посмотрев на бортинженера.

Тот кивнул. Она была вторым человеком, кто знал о его прошлом больше, чем просто имя. И ей было вполне легко об этом рассказывать. Элии была любопытна жизнь на другой станции. Поэтому рассказы Рема она слушала с интересом, хотя сам он помнил мало.

— Ага, забавно, что одну жестяную коробку я променял на другую, а потом и её — на пару других. На планете я был несколько раз, да и то после встречи с Андреем, — Рем сделал ещё глоток пива и пальцем постучал по металлу банки.

— Как он? — грустно спросила Элия.

— Да всё так же. Дрея не отходит от него, а его состояние всё ещё стабильно тяжёлое. Если бы не капсула, потеряли бы его, — улыбка с лица Рема тоже пропала.

Он действительно привязался к капитану. Андрей и Ватсон оказались его первыми настоящими друзьями, а не просто знакомыми. И плевать, что второй и вовсе ИИ. А теперь один из его друзей — на грани между жизнью и смертью. Грустно.

— Надеюсь, он выкарабкается, — проговорила Элия, нагнувшись и поставив пустую банку у ног.

— Выхода у него нет, только сюда. Ладно, не будем о грустном, — Рем тоже допил своё пиво и повторил действие девушки.

Та кивнула, соглашаясь со словами бортинженера.

— Сколько нам ещё так работать? — спросила она.

— Думаю, ещё недели две, после чего будет достаточно «вагонов». А там можно будет готовиться к прыжку, — задумчиво проговорил Рем, припоминая собственные расчёты.

— Скорее бы, — девушка потянулась, привлекая внимание Рема к своим формам. — На Колыбели лучше?

— Там планета, Эли, получше, чем тут.

Девушка задумчиво пожала плечами. Она сама была похожа на Рема. Выросла уже на этой станции и, кроме неё, видела мало что. В отличие от того же Зейда, который всё ещё помнил старые времена, Элия могла рассказать только о жизни на Убежище и ничего более. Поэтому для неё «планета» была не была чем-то особенным. Она видела планеты, даже работала на них, но все они были враждебны и смертельны для человека. Запомнились лишь едкий воздух, пылевые бури и безжизненные, каменистые пейзажи. Она не совсем понимала, о чём говорит Рем, когда произносит это слово с такой теплотой. Но если там будет лучше, чем на этой чёртовой станции, то это и будет правильное решение.

* * *

С момента того разговора прошло почти две недели. Работа в одном и том же темпе выматывала уже довольно сильно. Времени хватало буквально на перекус. В отличие от остальных, Рему, как и всему временному правительству Федерации, приходилось работать двадцать четыре часа в сутки, отдыхая когда придётся. И чем быстрее приближался день X, тем больше приходилось работать.

Рем устало сел на пол, вытирая пот со лба. Жара была невыносимой: системы жизнеобеспечения ослабевали с каждым отключённым кораблём. Приходилось сразу распределять людей по «вагонам», как только те отсоединялись от Убежища. И всё это сопровождалось сотнями мелких отказов систем. Работать приходилось везде и сразу, а людей, знающих толк в системах, оказалось чертовски мало.

— Я скоро сдохну! — проговорил парень лет двадцати, с сероватой кожей, бледным миловидным лицом и комплекцией, абсолютно не подходящей бодибилдеру.

— Мы все сдохнем, если не уберёмся отсюда, — ответил Рем.

— Блин, и не поспоришь, — кивнула, соглашаясь, хрупкая девушка, которая только что вылезла из ниши, держа в зубах мультиинструмент.

Это были его инженеры на сегодня: Лидия и Бобби, брат с сестрой. Непрофессионалы, но учились куда быстрее опытных работников. Поэтому Рем работал с ними чаще, передавая им свои знания. Он ведь и сам был самоучкой на знаниях отца.

Коммуникатор на руке Рема завибрировал, привлекая внимание. Он коснулся экрана, прочитал сообщение, после чего выругался. Да не просто так, а завернул матерную тираду, которую ранее слышал от Андрея. Брат с сестрой переглянулись.

— Так, малыши, перечень работ вам известен, а мне надо по делам. Не спалите здесь всё к чертям, а? — проговорил Рем, поднимаясь и направляясь вдаль по коридору.

— Ничего не обещаем! — донеслось ему в спину.

* * *

Зал совета, если вообще можно было назвать это помещение, гудел. Рем не стал переодеваться или приводить себя в подходящий вид и просто пришёл в старую кают-компанию, заняв одно из свободных мест. Здесь же были и остальные, кажется, он пришёл одним из последних.

Дождавшись, когда разговоры немного утихнут, слово взял Орбан. Он, тяжело дыша, встал