Повисла тишина.

— Я… я не знаю, что сказать, Михаэль.

— Ничего не надо.

— Он прав. Он никогда не был лжецом. Я… я ошибался. Много раз в жизни. И в части ваших страданий — виноват тоже я.

— Да, знаю.

— И… и что, ты не злишься? — поднял он непонимающие глаза, — Не разочарован, не… не…

— Я всегда говорил, что вторые шансы нужно давать. И теперь говорю, что не нужно быть идеальным. Я сам продукт этой философии… далеко не идеальный, и с далеко не «вторым» шансом. Третьим? Пятым? Да не важно, — отмахиваюсь я, — Накосячил и накосячил. Бывает. Главное старайся больше так не делать.

Ахерон вновь опускает глаза. Он на минуту погружается в раздумья, тогда как я смотрю на то место, где стоял очень древний, злобный любитель высказать правду в лицо.

Но затем ко мне подошёл старик.

— Я сделаю всё, чтобы тебе помочь, Михаэль, — положил он руку мне на плечо, — Клянусь. Я не подведу.

— Буду рад, — улыбаюсь.

И на этом мы закончили. Я остался один — в окружении своих питомцев.

На самом деле, я даже рад, что произошла эта ситуация. Ахерон был описан как один из величайших, как Король-Призыватель, едва ли не бог всех фамильяров! Но на деле же… он обычный человек. Со своими тараканами и проблемами. Просто… человек. Че-ло-век…

— Быть может… я тоже смогу им остаться? — прошептал я, глядя на ладони.

Глава 5

Поцелуй со вкусом мяты

Подземелье главного дворца Российской Империи.

Перепуганная златовласая блондинка, одетая лишь в подобие больничного халата, жалась к холодной стене мелкой, клаустрофобной камеры. Здесь не было никаких источников света, кроме единственного окна с решёткой, и то — размером чуть больше обычного большого смартфона. И свет там был всегда. То есть, ты и солнца-то по факту не видел — только имитацию.

Всё это складывало ощущение, что мира снаружи больше нет, а значит и надежды. Что ты здесь застрял. Навсегда. Тебя даже не убьют — ты просто будешь здесь сидеть, пока не сойдёшь с ума.

И эта бесконечность… да, пугала именно она. Ты хотел любой ценой её предотвратить, только из-за собственной фантазии, из-за всех условий вокруг! Этих шепчущих теней. Этих криков из других камер. Этого грёбанного искусственного солнца в этом грёбанном мелком окне, из-за которого ты даже не понимал, насколько глубоко под землёй!

Князев был на одной ноге с самим Кошмаром, о, и поверьте, они оба знают как ломать людей.

И ничего не ломает человека лучше… чем он сам. Чем перспективы, которые он себе рисует.

— Пап, можно я ей язык отрежу?.., — спросила зашедшая с Князевым девочка с заячьей головой.

— Нет, дорогая, нельзя, — вздыхает он.

— Но она предательница! Она не только Мишу сливала, но и меня! Ты не злишься? Твою доченьку хотели раскрыть!

— Поэтому она и здесь, дорогая.

— Я… я немного её помучаю! А если не разрешишь, то скажу маме, что ты такое поощряешь, и тебе вообще на меня плевать.

— Тебе не поверят, дорогая.

Зайка, уже доставшая нож в предвкушении, на секунду замолчала, не нашла что ответить, и потому сложила руки на груди и нервно затопала босой ножкой, не отрывая обиженного взгляда от черноволосого затылка отца.

Виктор же, привыкший и совладавший с наклонностями любимой дочери, старался это игнорировать, но… какой отец сможет игнорировать любимую доченьку, пусть та и Зайчиха-маньячиха? Потому он тоже был чуть нервный, и пленница это заметила.

Медсестра, имя которой Роза, видела и некроманта, её воскресившего, и убийцу, что пришлась родной дочерью короля мёртвых.

И они оба очень, очень нервные.

Роза дрогнула. Сценка сработала.

— Итак… — вздыхает Виктор, обращаясь к пленнице, — Тебя Роза зовут, да? Итак, Роза. Как видишь, есть человек, желающий твоих мучений, — кивает он на Зайку, — Причина, почему я её останавливаю — несоразмерность греха и наказания.

Бывшая медсестра испуганно переводит взгляд на существо, уже однажды её зарезавшее с особой жестокостью. Девочка всё ещё крепко держала нож и молча сверлила взглядом шпионку, сфотографировавшую больного мальчика.

Да. Зайка доказала, что способна на пытки. На убийство так точно. Роза это понимает. Верит. Боится.

Ровно по сценарию Виктора.

Классика: хороший и злой коп. И маленькая девочка здесь далеко не на хорошей стороне.

— Ты даже не успела отослать фотографию, и потому, наверное, пытать тебя излишне, так? — спросил мужчина, надавливая на ответ.

— Я… д-да. Пожалуйста… не надо.

— Ты не заслуживаешь пыток, да?

— Н-нет… нет…

— Я тоже так считаю! — воодушевлённо кивает дьявол и добродушно улыбается, — Мы можем вытянуть из тебя правду болевыми методами. Но я вижу, что ты — просто не понимала, что творишь и против кого идёшь. И дочурка моя не понимает, что ты — заблудшая овечка, а не волк-людоед. Я против твоих страданий, правда. Я, всё же, тоже человек. Но чтобы так оставалось…

И Князев… протягивает руку.

— Ты мне расскажешь правду без утайки. Кто нанял. Зачем фотографировать. Я составлю список: твоих ответов и моих обещаний. Ты не будешь мучаться. Ты не умрёшь. Ты выйдешь на свободу. Я не позволю тебя тронуть! Но для этого ты всё расскажешь, — он улыбается, — Ну как? Мы… договорились?

Глаза Розы, полные ужаса и надежды, метались с протянутой мужской ладони на искреннее лицо Императора, а затем на его столь же искренне бешеную дочь.

Разве здесь есть выбор? Хотя… да, наверняка есть. Пытки, бесконечность и сумасшествие, либо просто слить всё что знает о нанимателе. И наниматель лишь убьёт, если вообще об этом узнает. А смерть… лучше, чем то, что может ждать Розу.

По крайней мере она так думает.

— Х-хорошо… — и она пожимает руку.

Зайка фыркает и быстро уходит из комнаты, хлопая дверью! Роза аж дёрнулась, вопросительно глядя на Виктора. Но его улыбка обещала сохранность.

А вот улыбка на Заячьем едва не прорвалась прямо там в камере!

Уаха-ха-ха, как же Луна сдерживала смех! Играть перед жертвой так забавно и весело! Их всех так легко разводить, если ты РЕАЛЬНО маньяк! Представление прошло просто как по маслу! И когда отец выйдет из камеры он будет долго нахваливать Луну!

Потому что обе его дочурки — папина гордость! Две хитрые, бескомпромиссные любительницы маскарада, что в своём возрасте уже переиграли даже отца! Пусть они и гадины, пусть Князев с ними вот-вот поседеет…

Эх, ну ведь в папку! Две мелкие любимые тварюшки!

Ну а сейчас бы пора выяснить, кто такой крутой, что смог подослать