— успокаиваю я наемников. — В конце концов, заберут телегу и лошадь вместе с телами у меня и все.

— Предлагаю пожать друг другу руки, назвать свои имена и готовиться к пиру, — говорю я наемникам и так же киваю крестьянам, ожидающим новых вводных по снова поменявшейся жизни, — Разводите костры, сегодня у нас большой праздник, будем жарить кучу мяса.

Наемников зовут Терек, Шнолль, Вертун и Грипзих, лучниц, уже знакомую мне — Ксита и ее сестру — Фиала.

— Здорово, а я тогда Андер, — говорю я, пожимая знакомым жестом каждому руку, включая лучниц. — Я пришел сюда в ваш лес очень издалека. И мне пришлось здорово сражаться, а еще больше убегать от зверолюдов, — откровенно признаюсь я воинам.

Решил свое прежнее имя переделать под местные реалии, чтобы не выделяться.

— Да мы уже поняли, козлы зверолюдов у нас тут вообще не водятся, редкие звери, — отвечает мне танк Грипзих.

Понемногу боевая суета проходит, все кому положено по жизни — уже мертвы. Жизнь продолжается, я сам удивляюсь, как с некоторой помощью лучниц легко разобрался со сплоченной опасной бандой.

Ну, сначала нас ждут приятные хлопоты с плохо пахнущими трупами врагов и конечно кое-каким наследством, оставшимся нам от банды. Пояса и все ценное барахло с них снимается, потом тщательный обыск в шалашах, правда там, кроме как закопать, спрятать добро больше негде.

Мужики наемники по этому делу умелые, я им не мешаю искать, снимаю пока одну за другой жилетки, сначала их придется постирать.

Находят казну банды, вся она поместилась в поясе горбатого Хоба:

— Двадцать семь золота, десяток серебра, медь я не считал, — докладывает попозже Шнолль, тот самый, который гибкий и смазливый воин.

— Ну, я в ваших землях новичок. На сколько хватит этой суммы нам?

— Можно в самом дорогом кабаке Жофера целый день пить и жрать, еще на девок останется на всех нас! — радостно сообщает он мне.

Ясно, полет фантазии и ширина мысли простого наемника мне понятны вполне, как и направление этих самых мыслей.

Живем, короче, одним днем, о будущем не думаем, в Пенсионный фонд взносы не делаем, страховку медицинскую не продляем самостоятельно ни разу. А как что случается из сильно трагического — просто ложимся и помираем в первой попавшейся канаве.

— А если разместиться на средней руки постоялом дворе, немного выпивать и девок не требовать — на сколько дней в Шофере хватит? — перефразирую я вопрос.

— Да на неделю точно хватит, — почесав здорово сальную голову, отвечает парень.

Да, он пожалуй тут самый молодой и непосредственный, остальные мужики поосновательнее и на жизнь глядят более спокойно. Неделю проживания на семерых человек, да еще с едой — ну, вполне нормальная сумма выходит.

Не гигантская конечно, так откуда ей в поясе рядового бандита оказаться?

— Только нам в Жофер нельзя появляться. Сразу на воротах повяжут, — вздыхает Шнолль.

Еще по поясам и карманам остальных членов банды нашлось с десяток золота, его мы все сложили в одном месте, на середине расстеленного около шалаша наемников покрывала. Сюда складываем все мало-мальски ценное добро или то, что можно продать без особых хлопот — кинжалы, ножи и разное нательное добро бандитов, несколько серебряных цепочек, символы веры и хорошие, еще живые обувь со шмотками.

Барахла дешевого вообще много, похоже, что бандиты с возниц проезжающих из жадности все снимали и голышом отпускали бедолаг. Мне самому нужно получше одеться, придется припахать к стирке крестьянских баб первым делом.

Крестьяне принесли первые корзины с мясом, двое наемников теперь жарят огромные бифштексы для всех нас на закопченной, зато здоровенной сковороде.

Слава богу, что масло, приправы, перец и та же соль у них нашлись, как и мука с зерном для хлеба, который уже выпечен крестьянками для ожидавшегося вскоре обеда.

Полураздетые тела бандитов сложены в густых кустах подальше от стоянки, чтобы не раздувались на жаре и не портили нам аппетит.

— Придется мужиков с лошадью отправить, чтобы еще два тела сюда привезти, — говорю я и вскоре Терек кого-то из крестьян отправляет пригнать лошадей, чтобы за один раз вывести покойников и оставшееся мясо.

— Корзины для мяса сразу возьмите! — кричит он отправленным по делам мужикам.

Рядом разводят свои костры простые крестьяне, две бабы занимаются тоже мясом, сегодня весь лагерь может обожраться как следует.

— Хорошо, что едоков меньше стало, — усмехается тот первый наемник, который похож на викинга — Терек.

— Хоб со своей бандой особо крестьян не баловали лишней жратвой, сами все сжирали постоянно. А ты что по этому поводу думаешь? — обращается он внезапно ко мне.

Интересный вопрос, похоже, что как к возможному будущему руководителю коллектива.

А что, я себя показал необыкновенно сильным и стойким мужиком, один вызвал всю банду на разборки.

И ведь даже нигде не дрогнул, а как после драки по-простому всех добил?

— Да пусть едят сколько влезет сегодня. Завтра прикинем, сколько мяса останется, тогда и будем думать. Сделаем запас жареного мяса на пару дней, отдохнем, я хочу все свои вещи постирать как следует. И трофейные тоже, чтобы не воняли прежними хозяевами. Крестьянам отдам постирать, — замечаю я недоуменные взгляды новых товарищей.

Понятно, что определенная дедовщина в банде присутствуют, простые мужики работают за воинов, выполняют всякие хозяйственные дела — это даже не обсуждается. Поэтому и стирать мне будет кто-то из них или их баб.

— Есть кто из них, кто может нам помочь? — кивая на крестьян внезапно спрашиваю я.

— В смысле? — не понимает меня основательный Грипзих, который с палицей и щитом по-прежнему стоит рядом.

— Ну, есть среди них такие, которые могут рядом в бою стоять? Чтобы не трусили и не убежали?

— А, таких нет точно. Обычные мужики, которых судьба отправила в лес. Кого хозяева земель выгнали, кто провинился по пьяни, зарубил топором соседа за жену, кто украл что-то у барона — у каждого своя история. Однако воевать никто не способен, да и не хотят особенно. Вот мешок зерна с телеги украсть — это могут, — дает он развернутую характеристику нашим соседям.

— Значит они нам не нужны, — подвожу я итог прениям о судьбе мужиков.

— Погоди, ты что, их убить хочешь? — вскидывается Терек, не так понявший мои слова.

— Шутишь, что ли? Не нужны — это значит, что дальше наши