с горечью осознаю, что у него совершенно спокойное лицо. Он не улыбается, но и не смотрит с гневом. Просто окидывает взглядом сначала меня — бегло, без интереса — а потом — пустою студию. Наверное, вот так и должен выглядеть мужчина, у которого все под контролем, в том числе — ответственность за свой брак.

— Привет, — Манасыпов здоровается первым.

— Привет, — через пару секунд, с трудом сделав крошечный вдох, отвечаю я.

Он прочесывает ладонью волосы — и только потом обращает внимание на стол: документы, предусмотрительно приготовленная мной ручка. Подходит медленным размеренным шагом человека, для которого в происходящем нет ничего триггерного. Теперь между нами метра три свободного пространства — и целый океан боли в придачу.

Я хочу что-то сказать, но в этом нет необходимости — Руслан бегло просматривает документы, берется за ручку. Мне больно от того, что сейчас он просто подпишет и уйдет, хотя я ума не приложу, о чем бы нам можно было напоследок поговорить. Спросить его о том, почему продает дом? Я знаю. Поинтересоваться как дела у жены? Не хочу лицемерить и делать вид, будто мне не все равно. Спросить, что за проблемы у них с работой? Не думаю, что упоминать Сергея — хорошая тема для разговора.

Поэтому просто становлюсь в пол-оборота, стараясь сфокусироваться на дожде, а не на мужчине, по которому мое сердце тоскует не переставая.

Соберись, Сола. Ты сильная. Ты все решила.

То, что происходит потом, забирает от силы несколько секунд — Руслан даже не читает. Берет ручку — вжик! Ставит росчерк — быстрый и резкий. И так — еще дважды. Совершенно спокойно перерезает последнюю артерию, которая нас связывает.

Все?

— Да, все, — слышу из-за плеча, запоздало понимая, что последнюю мысль произнесла вслух.

Я тебе больше не принадлежу, Манасыпов? Спасибо, что отпускаешь красиво.

— Зачем продаешь? — Его вопрос звучит неожиданно, как раз в ту минуту, когда я готовлю нервную систему к звукам его удаляющихся шагов.

Вздрагиваю. Разворачиваюсь и, даже понимая, что рискую, подхожу ближе, чтобы спрятать свой экземпляр в ящик. Вернусь сюда еще завтра — проконтролировать, чтобы грузчики не играли моими коробками в баскетбол.

— Поступило хорошее предложение. Глупо было отказываться. — Это не совсем та причина, но такое предложение уже действительно есть.

Чувствую пристальный взгляд Руслана у себя на виске. Ощущается он, как будто сверло, но я все равно не поднимаю голову. Разглядываю идеальную полированную столешницу, как будто ищу там тайные письмена. И снова вспоминаю, как мы здесь… господи…

Я так боюсь момента, когда он уйдет… но и находиться с ним рядом просто невыносимо.

— Сворачиваешь бизнес, сидишь на коробках, — он перечисляет факты ровным, безжизненным тоном. — Муж решил, что тебе пора осесть дома, м?

Неприкрытая ирония доставляет боль, но я ни в чем не собираюсь его разубеждать. Пусть лучше думает, что я меркантильная трусиха, чем смотрит на руины моей жизни с высоты своего собственного, воспрянувшего как феникс из пепла, брака. Ложь — не самый надежный щит, но другого у меня нет.

— Это мое личное решение, Руслан, — стараюсь говорить так же отстраненно, как и он, но жутко фальшивлю. — Я просто меняю вектор развития.

— Вектор развития, значит, — он усмехается как будто каким-то, совершенно не связанным с нашим разговором, мыслям. — Ну, удачи, да?

Киваю без единого звука.

Руслан разворачивается и делает пару шагов к выходу. Знаю, что сейчас выйдет за эту дверь, и моя жизнь превратится в бесцветную, плоскую картинку. Может быть — на год, может — навсегда. Есть ли пределы у боли, которая родилась из одного «люблю»?

Мое сердце начинает биться так быстро, что я боюсь, он услышит этот грохот. Я считаю его шаги — один, второй, третий…

Цепляюсь пальцами в столешницу, глотаю рвущийся наружу судорожный вздох.

Убеждаю себя в том, что держалась хорошо, и почти выжила.

Но шаги вдруг останавливаются.

Я не поднимаю голову, но чувствую, как голубой взгляд снова возвращается ко мне.

— На улице ливень, — голос Руслана звучит чуть резче, чем секунду назад. — И уже поздно. Давай я тебя подброшу. У тебя вид такой, что за руль точно нельзя.

— Нет, спасибо, — тут же качаю головой, чувствуя, как внутри нарастает паника. Нет, нет и нет. Я больше ни за что не сяду в его машину. Потому что там, я уверена, в окружении огромного количества воспоминаний, гораздо более опасных, чем этот чертов письменный стол, я просто… расклеюсь. Начну плакать, кричать или просто брошусь ему на шею. Все это — недоступная для меня роскошь. — Я вызову такси.

— Такси? — Он медленно поворачивается ко мне всем корпусом. Щурится. В глазах появляется то опасное, цепкое выражение хищника, почуявшего нестыковку. — А «Ягуар» твой где?

Я сглатываю, чувствуя, как предательски сохнет верхнее нёбо и немеет кончик языка.

Хочу наплести ему про сервис, техобслуживание, но это все сейчас — слишком сложно.

Ограничиваюсь коротким:

— Все в порядке, я вызову такси, серьезно.

И чтобы окончательно поставить точку в этом коротком разговоре, достаю телефон, изо всех сил пытаясь попасть пальцами по кнопке вызова. Руки невыносимо предательски дрожат.

Уходи, прошу тебя! Просто… уходи, не нужна мне твоя жалость, господи!

Руслан делает быстрый, резкий шаг обратно.

Ко мне.

Я даже не успеваю отдернуть руку — широкая, горячая ладонь молниеносно перехватывает мое запястье. Пальцы смыкаются абсолютно безапелляционно.

— Руслан, все кон…

Пытаюсь выдернуть руку, лишь через мгновение понимая, что Манасыпов не смотрит мне в лицо — он смотрит только на мою руку, которую держит в своей ладони под светом лампы.

Взгляд прикован к безымянному пальцу, на котором вместо золотого ободка теперь только бледная полоска кожи — единственное свидетельство того, что кольцо вообще когда-то там было.

Тишина в студии взрывается оглушительным звоном.

Руслан медленно, очень медленно поднимает к моему лицу потемневшие до черноты глаза. Пальцы вжимаются в мою кость сильнее и сильнее с каждой секундой, но я не издаю ни звука.

— Где кольцо, Сола? — От нового, совершенно мне незнакомого тембра в его голосе, мурашки по спине.

И появляющаяся вслед за ними потребность сбежать, забиться обратно в свою ракушку, где мне не придется униженно во всем ему признаваться.

Я пытаюсь выдернуть руку. Инстинктивно, по-звериному дергаюсь назад, но это же Руслан — не представляю, кем нужно быть, чтобы ему противостоять, но точно не пятидесяти пяти килограммовой коротышкой. Неудивительно, что мои попытки освободиться Руслан просто игнорирует, огибает угол стола и без приглашения вторгается в мое личное пространство. Запросто сминает безопасную дистанцию, за которую я