по сути, копнешь, так девять классов образования и даже квадрат Малевича тебе не станцуют. Так что мы поели, а после я, решив, что человек и звучу гордо, решил этот бульвар пройти в прогулочном темпе.

И вот на нем, чуть ли не в самой середине, мной и Шайном был обнаружен весьма большой магазин, в котором царил натуральный ажиотаж. Ну как ажиотаж? Представьте себе обычный столичный город магов, средние века (ладно, почти Реннесанс), торговые кварталы, да? Так вот, в средней лавке, дай карма, чтобы три клиента в день на пятнадцать зевак, если она, конечно, не продает что-то ну очень модное. А тут, в удивительно большом магазине с шикарной вывеской «ИЛЛЮЗИОН» народу сновало под три десятка!

И У НИХ БЫЛО ДВЕ КАССЫ!!!

— Кончай орать всем лицом, Джо. Сделай его попроще! — скомандовал кот, — Ты выглядишь как макака, которой подарили банан за ночь любви. Засунув в задницу, пока она спала!

— Это у меня лаваш от твоей бамбы застрял, — признался я, проглотив сухую корочку, совершенно неинтересную коту ранее, — Идём глянем, что это за ересь.

Внутри представители самых разных магических рас оживленно выбирали себе в больших ящиках какие-то прямоугольные пластинки с поверхностью, очень напоминающей лазерный диск. Такой, металлической и радужной. Причем и держали они эти пластинки аккуратненько за бока, клали в кошелечек, расплачиваясь с продавцом серебряными монетами.

Это было весьма любопытно, но вот беда — продавцы были постоянно заняты, а мне хотелось позадавать им вопросы. Стоять в магазине и ждать, пока кто-то из взмыленных гоблинш в сарафанах освободится, я посчитал излишним, от того и вышел подождать наружу. В наруже, путем недолгого органолептического анализа окрестностей, мы нашли еще один магазинчик. Старый, с потускневшей вывеской и слегка запыленными окнами, он красовался названием «Первый Иллюзион».

— Там точно можно поспрашивать! — бодро решил я, двинув к обнаруженной цели.

Стекла оказались не запыленными, а просто уставшими от жизни, ибо это был Стиль. Именно он, с большой буквы. Внутри лавки, представляющей из себя скорее неимоверно уютный и просторный кабинет, весьма богато отделанный деревом и увешанный портретами, летало множество горящих свечей, дающих освещение. Я аж заробел, впёршись в это царство хорошего вкуса. Никаких пластинок нигде видно не было.

А вот хозяин был. Благодаря присобаченному к двери колокольчику, мелодично звякнувшему, когда мы с котом ворвались внутрь, где-то в полутьме скрипнула дверь, являя нам старого, согбенного, невеликого ростом… волшебника, вышедшего к нам со скоростью сто пятьдесят метров в час. На носу у этого почтенного джентльмена были очки, а сам он, как и я, щеголял в рубашке и штанах, накинув на плечи еще и нечто вроде свитера, повязанного под горлом рукавами.

— Ээ… добрый день! — выдал я, переглянувшись с Шайном, — Прошу прощения, кажется, я спутал ваш прекрасный дом с магазином…

— Ничего страшного! — бодро каркнул старичок, улыбаясь всем лицом и даже глазами, — Вы поспели как раз к чаю! Прошу вас, присаживайтесь! Сейчас все будет! И да, вы ничего не спутали, молодой волшебник! Хе-хе…

«Поспеть как раз к чаю» на моем языке бродяги и пропадуна значит, что с чаем будут употреблять именно тебя. Но этот мир… он оказался настолько абсурдным, что из комнаты, подарившей нам ранее Эквильбота Хексса, этого самого старичка, выбрался по воздуху чайный сервиз, пара блюд с плюшками и печеньем (свежими! Горячими!), после чего состоялось самое натуральное чаепитие, в ходе которого этот почтенный волшебник приложил немало сил, чтобы полностью уничтожить мой грех незнания о такой замечательной вещи, как иллюзион!

А что поделать, если он как раз, собственной вот этой вот головой, как-то и изобрел эту самую штуку? Это теперь его, Хексса, прямой и непременный долг — уничтожать такое незнание!

Я далеко не сразу понял, что попал в западню. Весь этот магазин, весь этот уютный антураж, всё было предназначено для того, чтобы заманить внутрь потенциального слушателя, а затем, усадив его поудобнее, сделать жертвой бесконечной словоохотливости Эквильбота Хексса, четыреста шестидесяти двух лет от роду как волшебника, изобретателя манадрима и вообще хорошего человека. Ну, не будь он очень хорошим человеком, его бы давным-давно убили, не так ли? Да?

Итак, жил-был вполне обычный Боевой маг по имени Эквильбот Хексс, характера доброго, ума умного, Причуды болтливой. Из-за последнего граф, при дворе которого работал Хексс, довольно часто отсылал своего мага в края дальние и места опасные, чтобы тот, конечно же, набрался нового материала для своих бесконечных историй. Наверное, граф хотел (отчаянно желал всем сердцем), чтобы Эквильбот где-нибудь подох, но удивительное дело — тот оказался очень хорошим Боевым магом и мозги у Хексса работали просто прекрасно.

В общем, он пережил графа, его сына, и даже его внука, что логично, но затем его всё-таки выпихнули на пенсию, в Мифкрест. Как таковой пенсии, конечно же не было, да и самому Хекссу к тому времени стукнуло всего двести пятьдесят лет. Вся жизнь была впереди!

…но Боевой маг в городе? Что ему тут делать? Пусть даже деньги есть, но город — это не двор графа, где куча тренированных выслушивать другого человека часами придворных! В городе страшно! Соседи сбегают, в гости никто не идёт, вскоре у дома появляются предупреждения и пост гоблина-надзирателя! Да и в слуги никто не стремится!

Хексс ощутил себя на грани отчаяния и… принял решение переквалифицироваться из Боевого мага в Мастера. Такой путь был далеко не легким для волшебника, но деваться ему было некуда, а стимул найти себе хоть какую-то компанию силен, как никогда. Всё-таки, этот волшебник любил жить и чужие уши.

Дорога до Мастера зачарований заняла около тридцати лет, но Эквильбот справился, попутно даже начав неплохо зарабатывать в Мифкресте, однако, с окончанием обучения он вновь потерял доступ к жертвам, то есть — к учителям. Тем не менее, теперь у него был не только нужные навыки, но и идея о том, как жить дальше.

— Воплощение! — победно вскричал гостеприимный хозяин, в восьмой раз разливая нам чай, — Воплощение! Потенциал этого свойства магии безграничен, мой молодой друг! Да, требуется лишь слегка сосредоточиться, чтобы вложить в поварской котёл силу, которая не позволит содержимому выплескиваться или менять ему самому цвет, когда содержимое достигает точки кипения, но что, если пойти дальше? Что, если вложить целую историю, однажды представшую перед твоими глазами, в Воплощение? Что если вложить его самого не в метлу, чайник или коврик для ног, а