Мы чуть ли не бегом, минуя танцующие в центре зала пары, бросились к стеклянной стене, за которой яркими огнями переливались световые рождественские фигуры. Илья дернул ручку, но дверь оказалась заперта.

– Черт! – выругался он. К счастью, из-за громкой музыки и очередного веселого танцевального конкурса на нас не обратили внимания.

– Ну конечно! – простонала я. – Не просто так те ребята шли курить через главный вход. Здесь заперто.

– Но обратно нельзя. Даю руку на отсечение, что эта Соксон уже выяснила, что в четыреста каком-то там номере остановился кто-то другой. Может, и охрану всполошила.

– Соксон… Что за фамилия? Может псевдоним? – вслух рассуждала я.

– Серьезно думаешь сейчас об этом? Валим, Маркова! – Илья потянул меня в сторону кухни, куда то и дело входили нагруженные подносами с грязной посудой сотрудники ресторана.

В просторной кухне со всех сторон шкварчало, шипело и бурлило. Время закусок заканчивалось, и повара готовились подавать горячее. Сначала на нас даже не обратили внимания. Мы огляделись и увидели в дальнем конце кухни открытую дверь на улицу, но чтобы до нее добраться, нужно было миновать пару десятков работников в колпаках и белых кителях…

– Лицо кирпичом и шагом марш, – приказал Илья, легонько подталкивая меня в нужную сторону.

Но стоило нам попробовать пройти сквозь суетящихся поваров, как все взоры обратились на нас.

– Ей нехорошо, нужен свежий воздух. Тут ближе, – сказал Илья и, будто бы ему уже дали на это добро, подхватив меня под руку, потащил к двери.

– Это кухня! В таком виде нельзя! – возмутился крупный мужчина в высоком накрахмаленном колпаке и отличном от остальных поваров кителе. Сходу стало понятно, кто тут заправляет.

– Извините… – промямлила я умирающим голосом. – Пойдем, дорогой.

Я сделала вид, что пытаюсь увести Илью назад. Сначала он не понял и удивленно посмотрел на меня, но как только я стала терять сознание, опрокинув при этом огромную миску с чем-то похожим по консистенции на жидкое тесто, догадался, что это спектакль.

Пока часть поваров пыталась как-то прибрать то, что я учинила, другие ринулись помогать мне, но Илья грозно прикрикнул, что нужен воздух, подхватил меня на руки и понес к выходу. Как только мы оказались на улице, я соскочила на землю, но тут же поскользнулась в своих неустойчивых лодочках.

– Так мы далеко не уйдем. Маркова, седлай меня! – Илья повернулся ко мне спиной.

– Что?! – не поняла я.

– Если я возьму тебя на руки, то сам могу навернуться. Прыгай на спину, и побежали!

– Вот черт! И надо торопиться!

Я указала на главный вход в «Сосны», где собрались пять охранников. Татьяна им что-то говорила, эмоционально жестикулируя. К счастью, у охраны санатория не было ни собак, ни оружия, но испытывать судьбу и быть ими схваченными не хотелось. Я быстро забралась Илье на спину, и он, обхватив мои ноги, побежал к машине.

Мы удачно припарковались – нас не было видно с территории «Сосен» и, когда рядом послышался шум шагов, двигатель успел прогреться. Илья вырулил на дорогу как раз в тот момент, когда в воротах показались охранники. Они кричали нам, чтобы мы остановились, но Романов только прибавил газу. К счастью, они не собирались в погоню на машине, поэтому мы с облегчением выдохнули, оставив санаторий позади.

– Как думаешь, они правы? Марина забеременела не в лагере? – спросил Илья, когда мы оба немного успокоились.

– Звучало правдоподобно…

– А может, они просто испугались, что подобный случай – пятно на их репутации?

– Илья, мы не в девятнадцатом веке, и тот лагерь уже много лет не существует.

– Тогда почему Марина соврала про парня из лагеря?! Кто ее обрюхатил?! – Романов разозлился, но я видела, что на самом деле ему просто было больно. Снова он столкнулся с ложью своей любимой, в очередной раз понял, что она не доверяла ему.

– Я не знаю, Илья… Если честно, теряюсь в догадках. Только если в лагерь она приехала в положении, значит, все случилось… в Романовце?

– Блин…

– В то лето я поступала в университет, поэтому Марину не помню. Последний раз я видела ее на дне рождения Игоря, она подрабатывала официанткой, но там я с ней не общалась.

– Я вообще ее не помню в то лето. Мелкие меня особо не интересовали.

– С кем же она общалась… – я задумалась, воскрешая в памяти образ тихой девочки в мешковатой одежде, вечно держащейся в стороне от шумных компаний сверстников. Как ни старалась, я не смогла припомнить ни одного юношу рядом с ней. – Знаешь, такое ощущение, что и в Романовце у нее не было парня.

– Но Ками родилась не от святого духа! Слушай, а на том празднике, где она работала, с ней рядом никто не увивался? Может, другой официант или кто-то из гостей?

– Обслуживали зал только девушки, и из гостей молодежи не было, только какие-то важные для родителей Игоря люди.

– И Марина ни с кем не общалась? Только разносила блюда?

– Ммм… я там пробыла совсем недолго. Грымза Инна Михайловна наговорила мне гадостей, как только Игорь отошел. Она фактически выгнала меня с «семейного мероприятия». Я ушла. – Мне было неприятно говорить об этом, даже стыдно за то, как со мной обошлись. Тот вечер до недавнего времени был одним из самых худших в моей жизни.

– А Игорь? Он пошел за тобой?

– Нет, – односложно ответила я, напрасно надеясь не продолжать разговор.

– Но он знал, что случилось? Что мать тебя обидела?

– Это был его праздник. Там собрались важные люди, какие-то их родственники. Мне действительно не было там места. Я не хотела, чтобы Игорь из-за меня ссорился с матерью, у них и без этого были непростые отношения.

– Получается, ты ушла с праздника своего парня, и он остался один в окружении напыщенных старперов?! Наверняка его разозлило то, что ты его бросила…

– К чему ты клонишь? – ледяным тоном спросила я.

– А что, если это он сделал ребенка Марине в отместку тебе или от скуки? Этот принц недоделанный легко мог переспать с девчонкой из обслуги, и она бы не осмелилась его выдать. Поэтому она и врала всем на свете, потому что не могла сказать, что родила дочь от сына Филатовых.