class="p1">На стенах, которые не успели до конца восстановить, висели огромные полотна, изображающие великие битвы и моменты славы прежних правителей. В воздухе стоял запах старинных пергаментов и восковых свечей, а их свет падал на фигуру генерала, вальяжно сидящего на троне. По обе стороны от него стояли помощники. Авила никогда ранее их не видела и не могла даже предположить, насколько они сильны. Этот человек не правитель, он лишь возомнил себя им.

Авила шагнула вперед. Уверенность наполняла изнутри, заставляя сильнее верить в свои силы и победу, в свои права на престол. Волнение заставляло тяжело дышать. Зен казался абсолютно спокойным и уверенным в своих силах, в исходе этого дня – он не собирался проигрывать и уступать, это Авила знала точно. Как и то, что сама не отдаст трон в руки человека, не имеющего никаких связей с ее семьей, не проиграет тем мужчинам по обе стороны от него и не испугается его решительности.

– Я пришла забрать то, что принадлежит мне по праву! – Ее голос звучал громко и твердо, эхом отразившись от высоких стен зала. – Ты, Зен, предатель и захватчик! Ты не достоин сидеть на этом троне!

Руки сжимались в кулаки до боли. Позади нее стояли Тайро и Атрей, и это придавало ей уверенности. В ушах, будто наваждение, вдруг зазвучали восторженные возгласы народа. Что она будет делать, если они не примут ее? Может, Зен справился бы со всем лучше? Авила быстро тряхнула головой и снова холодно посмотрела на генерала.

Зен лениво поднял взгляд, его губы слегка изогнулись в усмешке. Что творилось в его голове, она не могла себе даже представить, но было ясно одно – он нисколько не напуган.

– Ты не понимаешь, – выдохнул он, – еще слишком мала и глупа. – Он посмотрел куда-то в сторону, но секундой позднее вернул на нее взгляд. – В покоях ты не была столь же смелой. Все зависит от этих двоих за твоей спиной?

Авила на мгновение застыла. Битва с ним лишь вопрос времени. И правда была в том, что она действительно рассчитывала на Тайро и Атрея. Одна она никогда бы не выступила. В голове сомнения вспыхнули сильнее.

– Ты сильная, – послышался за спиной шепот Тайро.

– Я докажу тебе, что способна на большее, чем ты думаешь! – на одном дыхании заявила Авила. Она хотела улыбаться от слов Тайро, но сейчас пришло время доказать действиями и в первую очередь самой себе. – Только мне предстоит исправить ошибки моего отца. Ты же действуешь из личной выгоды – желаешь отомстить всему миру за свою судьбу.

– Лучше докажи, что ты способна помочь себе. – Зен усмехнулся и щелкнул пальцами.

Что сделал Зен или его приспешники, Авила не понимала. Возможно, он дал сигнал или кого-то призвал.

Стены задрожали. Вернулся страх. То же она испытывала в день, когда отец призвал сюда Аксониса. Тронный зал тогда обагрился кровью гостей. Авила обернулась на Тайро и друзей. Переживание за них усилилось.

– Ты бы не оглядывалась. – Голос Зена звучал эхом, будто он находился далеко, будто все они стояли в большой пустой комнате.

Авила обернулась и заметила, как со всех сторон на них шли палачи, смотрящиеся как теневые силуэты. Они приближались, паря над полом, напоминая неприкаянных духов мира мертвых. Приспешники Зена куда-то пропали. Почему она не увидела палачей раньше? Черные маски скрывали их лица. Виднелись лишь глаза, наполненные гневом и даже злостью. Топоры с широкими лезвиями, которые они держали в руках, внушали ужас. Первый бросился рывком и запрокинул над собой оружие, намереваясь покончить со всеми как можно быстрее.

20. Противостояние света и тьмы

До этого дня Авила относилась к смерти иначе.

Несколько месяцев назад она думала, что свадьба с принцем Оружейной страны для нее – смерть: слишком сильно это било по гордости и желанию свободы. Она безумно обрадовалась, когда Зен сорвал торжество и нарушил планы отца. И ее совсем не волновало, что будет с миром и троном. Хотелось нового, беспечного, легкого. Но теперь в ее скучной однообразной жизни все изменилось. Встреча с Тайро что-то перевернула в ее душе, открыла силу, о которой она не подозревала.

Приоритеты резко изменились. Трон, от которого она всегда держалась в стороне, желала находиться как можно дальше, вдруг стал ей важен. Из символа тирании и жестокости он превратился в луч надежды, средство, с помощью которого она освободит народ. Ее народ.

Вспоминая день, когда ее впервые потянула неведомая сила, Авила все чаще думала, а что было бы, не пойди она смотреть на играющие блики солнца, зазывающие ее с горизонта. Только много позже она поняла, что в тот день их причиной был Тайро. Если бы она не сбежала, то не познакомилась бы с ним и, вполне возможно, уже никто бы не смог дать отпор Зену и отобрать у него власть.

Подобно удару топора правда оставила колющую боль. Как за единственное спасение, она схватилась за трон, который так желала передать кому угодно, даже нахальному мальчишке-кузену. Она всегда считала власть обузой, оковами, лишающими собственной воли, но теперь, стоя напротив Зена, восседающего на троне, она сжимала кулаки и ощущала, как ногти впивались в кожу.

Тронный зал Дворца Мира, сколько себя помнила Авила, вызывал в ней лишь одно чувство – отвращение. Каждый раз, когда она входила сюда, видела своего отца на престоле, говорила с ним и делала только то, что от нее ждали, это чувство отзывалось горьким привкусом во рту. В те минуты она особенно ясно ощущала, как теряла часть себя.

Тайро обежал Авилу, задев крыльями, что вывело ее из транса. Он создал вокруг себя, Авилы и Атрея огненное кольцо. Пламя волной захлестнуло палачей. В нос ударил запах пепла. Палачи, некогда вызывающие в Авиле страх, рассыпались черными хлопьями. Она поняла – сами палачи и приспешники Зена изначально были лишь иллюзией, плодами его магии. Он хотел напугать.

Зен один.

– Твои марионетки слишком плохи, чтобы выставить их за настоящих солдат. – Тайро потушил огонь и отошел в сторону, пропуская Авилу вперед.

Смотря на Зена, который занял место отца и желал, чтобы принцесса оставалась такой же – податливой и сдержанной, Авила пришла в ярость. Слушаться и молчать она больше не станет. Покинув дворец, она узнала, что весь мир стал узником таких же жестоких законов властителя-тирана, а Зен пусть и освободил народ от рабства, но принес много боли невиновным. Внутренний голос кричал, что