со слезами в голосе вскричала Аня, прижимая руки к груди, и Денисов сейчас с чистым сердцем мог бы вручить своему флинту Оскара. — Опять я?! Все, с меня хватит!

— Аня, — хозяин с легким удивлением в голосе успел словить сотрудницу за плечо, — не нужно истерик. Я там колбасу привез и овощи. Надо провести. Таня, витрину разгрузи. Вика, чего ты здесь — а кто в зале остался?

— Это она... устроила там, — Эдик восстал из-под груды коробок и, пошатываясь, ткнул рукой в направлении Лемешевой. — Это...

— Хватит! — грохнул брат. — Уже не знаешь, как отмазаться! Целую поставку загубил! С тебя вычту, ясно?! Обеденное время — а уже на ногах не стоишь!

— Да ж я ж башкой долбанулся!

— Иди в машину! — Тимур взял себя в руки, и его голос зазвучал почти спокойно. — Жди меня в машине.

— Ты не можешь меня уволить! — взвился Эдик. — Отец...

— Будешь в центральном магазине теперь сидеть. У меня на глазах. Постоянно.

Злость на лице Эдика уступила место глубокому унынию. Сидеть на глазах у Тимура явно было совсем невесело. Гриша обрадованно потер руки и подмигнул Косте, который одним глазом наблюдал за семейной разборкой, а другим — за тем, как позади Аркадий вне себя от бешенства трясет Руслана.

— Ты... как там тебя... как это вышло?! Столько товара, столько товара...

— Я ничо не делал! — лязгал зубами щекастый хранитель. — Это все Денисов и его флинт! Это он ее подговорил!

— Сказки мне не рассказывай! Твой флинт постоянно что-то отмачивает! Что он урод, что ты! Репутация магазина...

— А сам-то! — пискнул Руслан. — С малолетками-то а?!..

Тут Аркадий продемонстрировал, что его хранительский стаж намного превосходит стаж щекастого, одним тычком отправив его через весь коридор прямо в объятия Эдика, и Руслан, треснувшись о собственного флинта, рухнул на пол. Аркадий отряхнул ладони и с видом человека, до конца выполнившего свой долг, удалился в магазинный зал. Следом убежали Таня и Аня, беспрестанно оглядываясь на Эдика и пересмеиваясь, и Денисов поневоле пошел за ними, все еще изумленно моргая. Да, он подбадривал своего флинта. Но вот о таком он с ним точно не договаривался. План исключительно женский. Изумительный в своем идиотизме. И еще более изумительно то, что он осуществился. Эдик мог не поскользнуться. Эдик мог оглянуться на ручку. Эдик мог упасть не на паки с вином... А Тимур — как он так вовремя появился? Кто-то отследил его по телефону и спланировал все по минутам. И что-то мнится ему, что это не Таня. Ну и удивил его флинт! А расчет-то совсем неплох. Такому, как Тимур, плевать, если кто-то портит его сотрудниц. Но ему уж точно не плевать, если кто-то портит его товар. Наверняка подобные инциденты были и раньше — тогда, разумеется, только по вине Эдика. И Аня знала об этом.

— Коварная девчонка, — сказал Костя почти ласково, и Аня, что-то шептавшая подружке на ухо за молочной витриной, чуть повернула голову, словно услышала, и слабо улыбнулась. Костя пожал плечами. Ну, что тут скажешь? Заслужила.

Пока Тимур и Аркадий совершали раздраженный обход магазина, Аня, на сей раз презрев наличие хозяина, выбежала покурить, и Костя получил возможность тоже выйти на улицу. Все еще шел снег, густой, обильный, и все вокруг побелело, хилые молоденькие акации, росшие вдоль дороги, превратились в сказочные деревья с пышными шапками, а припаркованные машины стали похожи на спящих чудищ. Стояла особая снежная тишина, мир, спрятавшийся под искрящимся пухом, стал почти красив, и даже злобное лицо Эдика, маячившее за стеклом серого "фокса", не нарушало общей гармонии. Аня предусмотрительно курила возле самых дверей "Венеции", не глядя в сторону машины, и улыбалась с изумлением человека, выжившего после грандиозной катастрофы. Костя тоже курил, созерцая окрестности и проходящих хранителей, чьи наряды в большинстве своем выглядели сейчас совершенно не к месту.

— Ты!.. — Костя обернулся — Руслан медленно шел к ступенькам, сейчас похожий на гигантского дряхлого хомяка, лишившегося всех своих запасов на зиму. В одной его руке была деревянная спица, в другой — что-то вроде вентиляторной лопасти, примотанной к деревянной ручке. — Ты и твоя сучка! Может не сейчас. Но обязательно! Я вернусь. Я выберу момент! Я урою вас обоих! Так или иначе! Я натравлю на вас кукловода! Ты хоть представляешь, какие у меня здесь связи?!

— Не-а, — лениво ответил Денисов, чуть передвинувшись и коротко глянув на что-то за его спиной. — Зато я хорошо представляю, какое ты брехло!

— Что ты можешь представлять! — Руслан вновь сорвался на визг. — Да ты никто! Сколько дней ты здесь?.. ты никто! А у меня поводок десять метров! И скоро его вообще не будет! И я приду к тебе, когда пожелаю!

— Не надорвись! — с издевкой посоветовал Костя, глядя, как прохожие хранители поспешно оттягиваются подальше от того места, где они стояли, пытаясь увести за собой своих флинтов. Руслан не оборачивался и не видел этого, и за собственными криками не слышал приближающегося звука, который Костя слушал сейчас очень внимательно. Унылого звука. Монотонного тягучего звука из двух нот, нагоняющего невероятную тоску.

— Думаешь, я этого не сделаю?!

— Я думаю, такие, как ты, умеют только орать, — Костя махнул рукой и отвернулся от него. Руслан, окончательно потеряв контроль над собой, прыгнул на ступеньки.

— Ах так?! Ну давай, давай! Тебе никогда со мной не справиться!

— Тут ты прав, — согласился Костя, развернувшись в ту же секунду, и, чуть пригнувшись, нанес беснующемуся хранителю удар в живот, одновременно сделав подсечку. Руслан почти увернулся от удара, да он и не получился таким уж сильным, но, наткнувшись на денисовскую ногу, все же потерял равновесие и полетел с крыльца спиной вперед.

Еще в воздухе он ухмыльнулся. От падения с пары ступенек хранителю совершенно ничего не сделается, и Руслану об этом было прекрасно известно.

Да вот только смотря куда падать.

Кувыркнувшись с крыльца, Руслан налетел прямо на подходящего к ступенькам Кирилла, к которому, обхватив его тонкой изящной рукой за шею, ласково прильнула темная дева, напевая свою тоскливую песенку. И, как и надеялся Костя, морт расценил это исключительно как нападение на его персону.

Темная дева тотчас же оборвала унылую двухнотную мелодию, и на густо-черном овале лица распахнулись страшные сверкающие молочные глаза. Тонкая рука сцапала Руслана, мгновенно удлинившись и обвившись вокруг его груди, как удав, прижав руки затрепыхавшегося в ужасе щекастого хранителя к бокам. Морт распахнул рот так широко, что верхняя часть его головы почти откинулась на спину, после чего наделся на голову Руслана, как удав, всадив кривые желтые