стучит ему по руке. Он медленно, с недоверием отпустил руку противника. Затем несколько секунд тупил, глядя на то, что его оппонент в борьбе выронил вырезанный на ЧПУ деревянный нож.

— Что, Вир, сегодня не свезло? — с усмешкой спросил я у разведчика, вытиравшего кровь, бегущую из разбитого носа.

— Откуда он появился? — запыхавшимся голосом произнёс паренёк и повернулся к Атри, который продолжал валяться на земле с полным непониманием, переводя взгляд то с меня, то на разведчика. — Подловил меня прям в прыжке.

Вир выпрямился, после чего подошёл к электрику и с улыбкой протянул тому руку. Атри, хмурясь, протянул свою, и его рывком подняли на ноги.

Я кивнул окончательно потерявшему толк Атри, который решил, что на меня сейчас совершается реальное покушение:

— Добро пожаловать в Кровавые игры! — с усмешкой ответил я.

— Кровавые? Чё за нах… — переспросил тот, наконец вспомнив, что его лицо тоже в крови.

— Ага, — ответил Вир, отерев рукавом рассечённую бровь. — Кровавые игры — это небольшое состязание между третьим рубежом и первым. Цель простая: мы должны добраться до председателя, а эти, — он кивнул на бежавших в мою сторону и брюзжавших бронёй телохранителей, которых я сам оставил за пределами секретной стройки, — эти серванты на ножках должны нас остановить. Фух. Ну и крепко ты мне влупил. Не ожидал я, что кто-то из четвёртого, — он указал на вышивку рубежа на груди парня, — рискнёт нас тормознуть и уж тем более вступиться в драку. Красавчик! — Вир протянул руку.

— Ага, — Атри ответил на рукопожатие и сам скосился на римскую цифру четыре на его куртке, — служу Цитадели.

Разведчик улыбнулся и, отсалютовав мне ударом кулака в грудь, хлопнул парня по плечу и, подмигнув, направился прочь.

— Поздравляю, Атри, — я так же хлопнул по плечу электрика. — Сегодня ты вырвал очко у разведчиков. Хотя, мне кажется, ещё немного — и ты в буквальном смысле вырвал бы очко. А ты крепче, чем кажешься! Рад, что ты изъявил желание присоединиться к третьему рубежу! Теперь ты лучше понимаешь, что значит: «Стену нужно охранять не только снаружи, но и изнутри!»

— Кажется, да, — он кивнул на подбежавших воинов в тяжёлой броне, — и у меня уже есть несколько предложений…

— Обязательно обсудим позже, а сейчас покажи им, как работают настоящие электрики!

***.

Я с трудом мог вспомнить, когда в последний раз ездил на машине. Если не брать в расчёт мои покатушки верхом на броне БТРа, то, наверное, последний раз я ездил на авто, когда решил побывать на Экспо в Москве. Кстати, где и познакомился со Старком.

Куча народа, не пропихнуться, а я упрямо толкаю своё кресло вперёд, чтобы успеть на лекцию всяких умников. И тут какая-то скотобаза весом под центнер толкает меня сзади, и я врезаюсь в огромный чемодан парня впереди. Удар вышел таким сильным, что пластиковый тактический кейс с десятком цветастых наклеек не выдержал и с громким треском лопнул. Естественно, бедолага не выдержал, и на пол стали выпадать пушки!

— Ты где водить учился? — подколол меня этот парень таким спокойным голосом, что я опешил от неожиданности, после чего посмотрел на свой кейс, — так и знал, что защитные кейсы с алика — говно! — констатировал он, оглядев гору содержимого на полу и оставшуюся в руках ручку.

Мне захотелось объясниться, но было уже поздно. Визг вокруг нашего ДТП стал таким оглушающим, что мне пришлось зажать уши.

— ТЕРРОРИСТЫ!!! — на ультразвуке пророкотала скотобаза позади.

Толпа в экспоцентре заорала на все голоса и хлынула прочь с такой скоростью, что уже через мгновение мы с Алексом остались в гордом одиночестве. Этот человек с ледяным спокойствием опустился на корточки и стал собирать обратно свои пушки.

— Пневматика? — с интересом произнёс я, уставившись на детали в конструкции из характерного янтарного пластика.

— Угу, — коротко ответил он.

— Бакелит разве не хрупкая штука? — я подозрительно скосился на замысловатый приклад.

— Если знать, как работать с ним, то нет. Чё-то у тебя лицо знакомое… — он сощурил глаза и коротко посматривал то на меня, то на моё кресло.

— Я…

Договорить мне не дали:

— Мордой в пол!!! Бросай пушку! — заорали охранники экспо.

Парень повертел в руках свою пневматику. Было видно, что, несмотря на направленные в его сторону пистолеты, он явно не хочет бросать своё детище на блестящий глянец керамогранита.

— Отойди от заложника! — крикнул другой. — Он калека, не издевайся над парнем, ирод!

Я аж обернулся от этой фразы, осознав, что если я и являюсь заложником, то только этой нелепой ситуации, которая стремительно набирает обороты.

— Это пневматика! — крикнул он, приподняв своё «оружие» над головой.

В его спокойных глазах было видно, что он смотрит на чоповцев как на перепуганных детей, которые просто поддались панике. Отчего-то мне тогда показалось, что Алекс не до конца осознаёт, на что способен военный человек, который целится в предполагаемого террориста с «оружием». Мне захотелось выручить парня, а потому я тихо прошипел:

— Бросай свою пневматику, пока они не психанули.

Он с удивлением посмотрел на меня:

— Да вон тот, — он кивнул в сторону одного из охранников, — он досматривал мои вещи на входе! Сказал что всё норм…

Я отрицательно покачал головой:

— Ты слишком веришь в чужую память.

— Ничего я не верю.

Мне хотелось ударить себя ладонью по лбу, так как этот интересный персонаж с лютым спокойствием слишком долго держал в руках свою пневматику, и тогда я решил сделать ход конём, пока совсем не стало худо:

— Так и скажи, что твой бакелит — шляпа хрупкая, вот ты и боишься его бросать.

Старк оценивающе посмотрел на меня, затем снова на чоповцев и, осознав, что тот самый охранник, досматривавший его багаж, напрочь забыл, что он пронёс на экспо и тяжело выдохнул. Он с вызовом посмотрел на меня, после чего отвёл руки в стороны и выпустил из них свою бакелитовую пневматику.

Пушка с грохотом упала на землю, однако полностью осталась целой. А дальше всё стандартно: руки за спину, проверка документов, тысяча извинений со стороны персонала и самое весёлое знакомство.

Воспоминание об Алексе и пустынные улицы города, которые медленно проплывали за окном, навевали грусть. Мне было интересно, как сейчас