прыгаю с высоты шести футов и с грохотом приземляюсь на каменистое дно. Оглядываюсь вокруг – и вижу что-то вроде системы пещер, с отверстиями, расходящимися во всех направлениях. Кросс прижимает палец к мини-комму у себя на запястье, и секунду спустя наш путь освещает луч света.

– Куда мы идем? – спрашиваю я, видя, что он направляется к одному из входов в пещеру.

– Увидишь. Просто держись поближе и смотри под ноги. Зря я, конечно, не сказал тебе надеть ботинки.

– По-моему, ты специально промолчал. Хотел увидеть меня беспомощной.

– Беспомощной ты не бываешь, Рен.

У меня вновь подскакивает сердце. Кросс редко обращается ко мне по имени, и всякий раз, когда такое случается, меня словно окатывает теплой волной.

Мы спускаемся все глубже. В какой-то момент мини-комм Кросса отключается, и тьма окутывает нас со всех сторон. Узкий проход кажется отрезанным от мира; единственный звук здесь – размеренный стук капель, эхом отражающийся от стен.

– Извини, – говорит Кросс и снова включает фонарь. Но темнота меня не тревожит. Я ведь выросла во тьме.

Подземные коридоры и повороты становятся все уже, все запутаннее. Иного, пожалуй, здесь охватила бы клаустрофобия, но я не отстаю от Кросса, подгоняемая любопытством. Кажется, целая вечность проходит, прежде чем, вдоволь погуляв по извилистым проходам и опасным узким тропкам, мы достигаем цели. Выходим в просторную пещеру – и при виде зрелища, что открывается нам здесь, я ахаю:

– Что это?!

Пораженная, смотрю и никак не могу насмотреться. Передо мною море цветов. Они повсюду. Из каждой трещины, из каждого углубления в земле тянутся цветущие побеги; буйство красок превращает пещеру в калейдоскоп с сотнями оттенков. И все они сияют. Какое-то эфирное сияние, исходящее от них, заливает пещеру нездешним светом. Невероятно!

– Как они растут здесь, в темноте? – допытываюсь я, повернувшись к Кроссу лицом. – И почему светятся? Это их собственный свет?

– В темноте они прекрасно себя чувствуют. Это какая-то мутация, – объясняет он. – А светятся не они. Это даггерстоун.

– Что? – морщу брови я.

Он жестом подзывает меня поближе. Срывает один цветок – и тут я вижу, что под ним не простые камни. Он растет из трещин в драгоценном камне, светящемся собственным светом.

Даггерстоун – «камень-нож». Мы проходили его в школе. На уроках нам рассказывали, как лет через пятьдесят после Последней Войны люди начали обнаруживать такие пещеры.

Последняя Война непоправимо изменила мир. Множество природных явлений погибло от бомбежек и радиации, но на смену им пришли новые. Я и сама видела в Черном Лесу растения-гибриды, не существовавшие до войны. Медведей с рогами. Деревья, растущие корнями вверх и наружу. Одна из таких аномалий – даггерстоун. Исследователи пещер находили целые стены, состоящие из этих драгоценных камней, по форме напоминающих искривленные кинжалы, – длинные, заостренные и сияющие, словно белые светлячки. Чаще всего даггерстоун белый, хотя однажды я видела на ком-то подвеску из синего даггерстоуна, на несколько тонов темнее кобальта.

Еще больше даггерстоунов свисают с потолка, словно хрустальные канделябры: их ледяные острия блистают собственным и отраженным светом. На дальней стороне пещеры – озеро, и вода в нем сверкает, как жидкое серебро, как вены Измененных, отражая в себе буйство красок, пляшущих по стенам.

– Невероятно!

Я протягиваю руку к хрупкому цветку, глажу его нежные лепестки, вдыхаю сладкий аромат. Как будто сама эта пещера – живое, дышащее существо, пульсирующее в ритме сердцебиения земли.

Благоговейный восторг перехватывает мне горло.

– Никогда не видела ничего подобного! Какая красота!

Поворачиваюсь и вижу, что Кросс не сводит с меня глаз.

– Что такое?

– Я знал, что тебе здесь понравится. Можно было подарить тебе синтетические цветы. Принести хорошенький букетик, поставить в вазу с водой… Но это тебе не подходит. А вот это, – он обводит широким жестом цветы, растущие прямо из стен, покрывающие пещеру многоцветным ковром, – это – твое. Неукротимое, непредсказуемое. Как ты.

Я смеюсь, но чувствую, как что-то внутри тает.

Никогда еще ни один мужчина не делал мне такого романтичного подарка.

Подхожу к нему еще ближе.

– Мне не нужны цветы.

– Знаю. Ты ничего не ждешь, никого к себе не подпускаешь. Поэтому мне так хочется произвести на тебя впечатление.

Очень редко я вижу Кросса таким уязвимым. И теперь очевидно: этот парень – не тот, кем я его считала. Он суров, но и нежен. Бывает безжалостным – однако есть в нем и сострадание, пусть сам он и называет его слабостью.

– Ты хочешь меня впечатлить?

– Хочу, – чуть охрипшим голосом отвечает он.

Притягивает меня к себе, губы его уже в паре миллиметров от моих… но в этот миг раздается сигнал мини-комма и заставляет нас отпрянуть друг от друга.

– Извини, – говорит Кросс, взглянув на свое запястье. – Срочный вызов, – между бровями прорезается глубокая складка. – Секунду.

Отходит на несколько футов, я вижу, как он активирует свой наушник. Я уже замечала, что наушник Кросс почти не снимает. Кажется, даже спит с ним. Когда вообще спит – такое тоже бывает нечасто.

До меня доносится его голос:

– Черт! Вылетаю, скоро буду.

– Что-то стряслось? – спрашиваю я, когда он возвращается.

Кросс коротко кивает и направляется к выходу из пещеры:

– Нам пора.

– Что случилось? Куда мы теперь?

– Мне нужно к матери.

_______

Кросс не завозит меня на базу. Говорит, дело срочное, так что мы вместе летим в Санктум-Пойнт.

В дом Генерала Реддена.

Мне тревожно, но вместе с тем я умираю от любопытства. О таком доступе к противнику подполье может только мечтать! В машине на аэродроме, вызывая Адриенну, чувствую легкий укол вины. Как-то неправильно, сидя рядом с Кроссом, телепатически общаться с его врагом – но я заглушаю голос совести и пользуюсь моментом.

– Сейчас я попаду в особняк к Генералу!

– Что? – в ее голосе слышится возбуждение. – Как?

– Вместе с Кроссом.

– Подумать только! А мы еще не хотели тебя брать!

– Ага. Спасибо.

Все еще злюсь из-за того, что они бросили меня на три недели. А если бы не убили Бетиму и не возникла необходимость ее заменить – быть может, и по сей день не отвечали бы на мои призывы о помощи.

– Вряд ли мне дадут свободно бродить по дому, но…

– Сделай, что сможешь. Для нас ценна любая информация. Все, что тебе покажется важным.

– А если Генерал там?

– Убей его.

– Что?!

– Шучу. Разумеется, этим мы ничего не достигнем.

– Совсем ничего?

– Смерть Генерала не демонтирует Систему. Если хочешь реальных перемен, мало убрать лидера. Нужно перепрограммировать сознание людей. Выкорчевать идеологию.

Интересно, замечает ли она сама, как это звучит? Сознает ли, что