— Я буду в своем кабинете, — сказала принцесса. — Командующего армией и офицеров штаба ко мне. Срочно.

Воины покинули кабинет Дарианны уже под утро. Всю ночь из дворца и во дворец носились вестовые, доставляя приказы, распоряжения и донесения. План кампании был выработан, войска приведены в боевую готовность и отправлены в Лесной край. Следом за офицерами откланялся и Копыл.

— Что Совет, Вадиус? — спросила его принцесса, когда старик уже был на пороге.

— Несколько раз посылал к ним дворцовых магов. Заперлись в здании и отказываются вступать в переговоры. Говорят, что подчиняются только его величеству и Вериллию Фламиеру.

— Ясно, можешь идти…

Когда за Вадиусом затворилась дверь, Дарианна устало потерла глаза и прошептала:

— Проклятье. У меня связаны руки.

— Почему? Если Совет не желает сдаваться, возьмем его штурмом.

— Все не так просто. По закону регент не имеет права менять или упразднять состав Совета.

— А кто имеет?

— Верховный маг с согласия императора. И Верховного мага выбирает только император. Регент же может лишь управлять страной от имени его величества, при этом опираясь на рекомендации Совета.

— Но Вериллий преступник, и вообще он сбежал!

— Это еще надо доказать. Только Келдин мог так легко поверить в преступность Верховного.

— А кому доказывать?

— Совету.

— Подожди, — я силился уловить логику рассуждения, но ничего не понимал, — получается замкнутый круг.

— Вот именно, — грустно улыбнулась принцесса. — Создатели закона не приняли в расчет, что все маги Совета могут вступить в преступный сговор с Верховным. И еще один замкнутый круг. Чтобы разогнать Совет, нужно изменить закон. А его может менять только император.

— Возможно, Ридриг поправится, — я пытался утешить Дарианну, хотя сам не верил своим словам.

— Нет, не поправится. И ты знаешь это. Я видела выражение твоего лица там, в спальне отца.

— Тогда… — я побоялся произносить вслух кощунственное предположение.

— Нет. Вадиус сказал мне еще кое-что. Когда целители очистят ауру отца, его физическое здоровье полностью восстановится. Он может прожить еще много лет, но никогда не придет в сознание. И даже после его смерти право наследования трона получит Келдин.

— Но ведь он отказался…

— Всего лишь от регентства. А трон достанется наследнику мужского пола. Лишь в исключительных случаях закон о престолонаследовании трактуется в пользу женщины. При явном слабоумии принца или его полной физической немощи. А Келдин хоть и редкостный дурак, но вполне здоров.

— Да наплюй ты на этот закон! — взревел я, не в силах больше смотреть на измученное, печальное личико любимой и забыв, что еще совсем недавно размышлял о необходимости соблюдения законов. — Делай так, как нужно!

— Не могу. Дворянство меня не поддержит, маги отвернутся. При нынешних законах мне никогда не стать императрицей, а не став ею, я не смогу изменить законы. А как управлять страной и главное, как навести в ней порядок, не имея на это никаких полномочий, кроме регентских, я не знаю. Вот так.

— И что же делать?

— Спать, — решительно произнесла Дарианна. — Я обессилена, родной. Завтра подумаем. А на сегодня хватит. Иди, Рик.

Да уж, как ни парадоксально это звучит, иногда справедливость мешает добиться справедливости… Один прощальный поцелуй — и я отправился в свои покои. Дворец спал. Бодрствовали только маги, охранявшие опочивальни августейших особ, да имперские гвардейцы, стоявшие в карауле по двое на каждом этаже. Мои друзья тоже давно отдыхали. Лютому, Копылу и дяде Ге предоставили комнаты во дворце, остальных, включая Дрианна, Лиллу и мастера Триммлера, разместили в уютных гостевых домиках, расположенных в просторном парке. Мудрое решение, между прочим, учитывая обстановку в городе. Принцесса окружила свое жилище целой армией опытных магов. Мало ли что… Молодец, девочка!

Я добрел до своей комнаты и не раздеваясь завалился на широкую кровать. Голова шла кругом. Физическая усталость — это ерунда, я мог бы провести на ногах и пятеро суток. Угнетало душевное состояние и какая-то обессиленность сознания. Что неудивительно, если вспомнить все события этого длинного дня. Я закрыл глаза и сразу же погрузился в тяжелый сон. Сначала мне ничего не снилось, потом в пелену забытья пробился знакомый вкрадчивый голос:

— Господин барон…

— Ну, что вам? — простонал я во сне.

— Поговорить. Я не могу проникнуть во дворец ни в демоническом, ни в животном обличье, ни даже в астральном теле. Поэтому и решил явиться вам в виде сновидения. — Следом за голосом перед моим внутренним взором возник светлый образ кота.

— Очаровательно, — хмыкнул я. — А разве это не астрал?

— Проецирование эманаций сознания одного индивидуума на сознание другого, — запутанно пояснил демон. — Но речь не о том. Прочтите принцессу, дорогой друг.

— Зачем?

— Прочтите, говорю вам. Иначе будет поздно.

— Да что вы все на нее взъелись-то? — вяло защищался я. — Лютый косится, Дрианн — тот вообще упырем смотрит, вы вот читать призываете. Один дядя Ге меня понимает.

— При всем моем уважении, ваш достопочтенный опекун носится с идеей грядущего величия своего воспитанника, словно домовица с расписным горшком, — ответствовал лорд Феррли. — Вот и потакает вашим глупостям. Я согласен с тем, что вас ждет великое будущее, но путь к нему лежит не через дворец, и уж точно не через постель принцессы. Вы сейчас делаете хуже не только себе, но и всем окружающим. Не ваша это забота, милейший барон — придворные интриги, расправы и захват трона.

— Слушайте, — возмутился я, — вы-то чем недовольны? Если я заблуждаюсь, вы должны поддерживать меня в этом заблуждении. Вы же демон? Вот и искушайте.

— В первую очередь я ваш оберегающий, — напыщенно сообщил Артфаал.

— Хорошо, тогда оберегайте, только в душу не лезьте! Все, уходите, дайте отдохнуть, — я перевернулся на другой бок, при этом выпустив из виду расплывающуюся картинку с лордом Феррли.

— Как хотите, — удаляющийся голос звучал обиженно, — я предупредил…

Остаток утра я провел без всяких сновидений и проснулся вполне бодрым, готовым к новым свершениям. Но день начался с недоброй вести: в своих покоях повесился принц Келдин.

16

В раскаленной мгле носились багровые тени. Они сжимались, растягивались, то уплотняясь и становясь зримыми, то превращаясь в полупрозрачную субстанцию, изгибались, скручивались и меняли обличья. Бездушные и бессознательные, они были движимы лишь одним инстинктом — постоянной потребностью в энергии. Поэтому вся их жизнь была охотой. Они прорывались в другие миры, которых во Вселенной бесконечное множество, принимая наиболее удобную форму, и пожирали все, что могло служить пищей. Иногда случалось так, что ткань междумирья истончалась и расползалась, тогда сущности уничтожали целые миры и уходили, оставив после