— А-а-а, черт… Как же у меня разламывается голова… Не могу думать… А-а-а-а…

Джексон хватается за голову и мучительно стонет от такой сильной боли, какую он, пожалуй, никогда в жизни не испытывал. Он понимает, что у него определенно очень много различных перемолов после этой аварии, в которой он и Элизабет оказались буквально пару минут назад. Да и самой женщине становится все хуже с каждой секундой из-за огромной потери крови и серьезных травм и переломов. Она с каждой секундой все больше бледнеет и будто бы увядает со стремительной скоростью.

— Попробую позвонить и вызвать кого-то на помощь… — вяло говорит Джексон. — Сами мы не сможем выбраться… Нас прижало так, что мы пошевелиться не можем…

Сдерживая приступ тошноты, который накатывает на него в результате сильного удара головой, Джексон пытается отыскать в разрушенном салоне машины свой телефон. Но к сожалению, не находит ничего, кроме разбитого стекла, острых железяк и частей от передней части машины, треснувших на несколько кусочков. К тому же, у него внезапно начинает неметь левая рука, на которую во время столкновения с грузовиком пришелся довольно сильный удар.

— Черт, я не чувствую руку… — приходит в ужас Джексон, дотрагиваясь до своей окровавленной руки, в которой торчит много осколков, и которая истекает кровью. — Ее как будто нет…

— Меня будто парализовало… — тихо говорит Элизабет. — Я не чувствую ног… Не чувствую…

— Черт-черт-черт, надо что-то делать… Черт…

Пока Джексон отчаянно пытается что-то придумать, Элизабет в это время не обращает внимания на его слова. Она начинает ощущать все более сильные головокружение и тошноту и с каждой секундой теряет огромное количество крови. Ее рана на брюшной полости очень серьезная, поскольку железка вошла довольно глубоко и, скорее всего, задела какие-то органы. И женщина начинает больше и больше понимать, что ее конец уже близок. Что как бы сильно она ни хотела умирать, смерть все равно настигнет ее. Прямо сейчас…

— Не надо, Джексон… — с мучительным стоном произносит Элизабет, откинув голову назад и медленно выдохнув с легкой тряской во всем теле. — Мы все равно умрем… Нам уже ничто не поможет…

— Нет-нет, Элизабет, не говори так! — взволнованно тараторит Джексон, с ошарашенными глазами погладив Элизабет по щеке, на которой полно крови. — Клянусь, я сделаю все, чтобы вытащить тебя отсюда… Я вызову скорую… Немедленно… Только выберусь…

Джексон снова предпринимает попытку выбраться из ловушки, со всей силой пытаясь вытащить зажатые и согнутые в неестественном положении ноги и не сдерживая громкого крика от боли.

— Выберусь… — слегка дрожащим голосом произносит Джексон. — Я должен… Должен… До-о-о-А-А-А-А!

Джексон делает слишком резкое движение, слышит какой-то громкий хруст и чувствует еще более сильную боль. Что заставляет его истошно вскрикнуть. Впрочем, думая о том, что он просто обязан спасти умирающую Элизабет и вытащить ее из машины, которая после столкновения с грузовиком превратилась в какую-то груду металла, мужчина заставляет себя забыть о любых своих болях во всем теле, крови на нем, головокружении и сильной тошноте.

— Я выберусь отсюда… — твердо произносит Джексон. — Выберусь…

Джексон пытается открыть дверь со своей стороны, однако она не открывается, поскольку ее заклинило. К тому же, ему не удается отстегнуть ремень безопасности, который также не поддается ни на какие-либо попытки вытащить его из фиксирующей скобы.

— Черт, давай же! — взволнованно ругается Джексон, становясь все более нервным и отчаянно превозмогая сильнейшую боль, от которой не может перестать морщиться. — Твою мать! Заклинило! Нет… Нет-нет-нет-нет…

Джексон еще несколько секунд пытается справиться с ремнем безопасности и дверью, которые напрочь заклинило и не поддаются никаким действиям с его стороны. А в какой-то момент измученная и бледная Элизабет останавливает его, положив свою ладонь на его руку, мягко взяв и крепко сжав ее и посмотрев на мужчину так, будто она видит его в последний раз.

— Брось это, милый… — тихо, обреченно произносит Элизабет. — Не надо… Мы все равно умрем…

— Нет, Лиззи, мы не умрем! — с ошарашенными глазами взволнованно тараторит Джексон. — Не умрем! Я не сдамся и любой ценой выберусь отсюда и вытащу тебя.

— Не надо пытаться, Джексон. Нас уже ничего не спасет…

— Нет, не смей так говорить! Слышишь, не смей!

— Я чувствую, что наше время пришло… Мы вот-вот умрем…

— Даже и думать об этом забудь, слышишь меня! Мы будем жить! Ради нашей дочери! Ради Ракель! Она нуждается в нас! Мы не можем бросить ее!

— По крайней мере, я уже точно умру… — Элизабет издает тихий всхлип. — У меня больше нет сил терпеть эту боль… Я чувствую, как все больше теряю силы… И готова покинуть этот мир…

— Нет, Элизабет, нет… Послушай меня…

Джексон мягко берет лицо Элизабет в руки, аккуратно вытирает с него некоторые кровавые следы и убирает несколько прядей ее черных волос в сторону.

— Я умоляю тебя, пожалуйста, держись, — отчаянно умоляет Джексон. — Держись изо всех сил… Скоро нас вытащат отсюда и отвезут в больницу.

— Никто не успеет… — слегка дрожащим голосом произносит Элизабет. — Мы обречены…

— Нет!

— Так что пришло время… Попрощаться друг с другом…

— Нет, Лиззи, нет! Не говори так!

Перед тем, как ответить, Элизабет тихонько шмыгает носом и нежно гладит Джексона по щеке, обреченно смотря на него со слезами на глазах, в которых потихоньку гаснет тот маленький огонек, что горел в них несколько минут назад.

— Наверное, еще никто не делал меня такой счастливой, какой я была рядом с тобой, — дрожащим голосом говорит Элизабет. — Несмотря на все трудности, что нам пришлось пережить, я никогда не переставала любить тебя. Никогда… Ты всегда был для меня самым лучшим, что когда-либо происходило со мной в жизни. Столь короткой.

— Прошу тебя, не говори так, будто ты сейчас умрешь, — с жалостью во взгляде умоляет Джексон.

— Я умру, Джексон… Умру…

— Нет, ты не можешь умереть! Ты нужна мне! Нужна нашей дочери. Мы не можем бросить Ракель одну! Она еще совсем малышка!

— Я не могу… —