Я задумчиво гладила его затылок и пережидала бурю внутри. Прошептала:

— Удивительно, как можно ошибаться в человеке. Я всегда была высокого мнения об императоре, не ожидала такого… жаль.

Загорянский покачал головой, обнял меня крепче и грустно хмыкнул:

— Я вот шел сюда и думал…

— Неправильные мысли, — отрезала я, по тону понимая, что ничего хорошего он не думал: — Три года — ерунда, и мне все равно как ты одет. Страшно другое — что пожалеешь о нашем браке, разлюбишь. Я могу быть завтра с тобой, поддержать своим присутствием?

— Нет, — напрягся Сергей, — об этом не беспокойся.

— То, что предложил Корнилов… где-то я прочла — люди думают, что будут счастливы, когда переедут в другое место, а потом оказывается — куда бы ты не ехал, ты всегда берешь с собой себя. Там буду та же я, но не будет тебя. Так чем там лучше?

— Люди разные. Могут судачить, возможны даже оскорбления в спину, да так что не предъявишь. Но и это еще не все — офицерское собрание Севастополя устраивает торжественный прием в честь нашей с тобой свадьбы. Будет накрыт стол, будет бал…

Меня закоротило на время. Потом все-таки поняла:

— Тихий бунт? Но если произвол этот здесь не одобряют, то можно и где-нибудь в кабинете… лишить? Раз уж совсем проигнорировать — никак.

— Здесь все еще императорский флигель-адъютант. Привез распоряжение и проследит за его исполнением.

Терраса была небольшой — десять шагов в длину. Десять туда… десять обратно. Я соображала, пыталась понять: — Этот прием практически бунт, щелчок по носу императора. Его адъютанта показательно игнорируют. Это отношение, Сережа… показатель отношения к тебе. Так чего ты боишься с этим балом?

— Полагаю — в итоге щелчок по нашему носу. Я обязан буду явиться в матросской форме.

— Мы подгоним ее по тебе, отпарим — успеем. Все зависит от того, насколько тяжело ты все это воспримешь, а воспримешь ты тяжело…

— Я не знаю, как быть, вот что плохо, — прошептал Загорянский, — впервые так потерян, Таис, и не знаю, как лучше поступить. Это «отношение», как ты сказала, худшее, что можно придумать. Мы будем, как две цирковые обезьяны... прости — на потеху недалеким… здесь такие есть.

— Как и везде. Как и везде есть. Нет, Сережа, я поняла, о чем речь и думаю мы с благодарностью примем этот жест поддержки. И ты тоже… тебе будет чем занять свою голову — завтра после бала мы подтвердим наш брак. И это не акт отчаяния с моей стороны, жалости или вины. Тс-с, не спорь, послушай меня — я доверюсь тебе завтра, потому что доверяю, а еще я этого хочу. И ты хочешь. Тс-с… все! — прикрыла я его рот рукой.

— Я просто хотел спросить… почему не сегодня? — поцеловал он мою ладонь.

— Я так и не приняла ванну. Детей вымыла, сама наскоро… и замоталась с ними потом — Настенька пела опять. Но спим мы сегодня вместе.

— И как это будет... по-твоему? — наконец увидела я знакомую улыбку — широкую, лукаво-озорную.

— Нагуливай аппетит, милый, — вспомнила я анекдот. Прошлась очередной раз, поскрипывая досками пола… и резко оглянулась — Загорянский то ли рыдал, то ли смеялся, прикрыв лицо руками. Я подскочила и схватила его за руки, заглянула в глаза.

— Ах-ха-ха, — не сдержался и рассмеялся он в голос.

— Ну, ты… — смеялась и я тоже, усевшись опять к нему на колени и обнимая за шею. Наверное, нас слышали соседи — те, что рядом. И вниз по склону тоже… тихую летнюю ночь растревожил постепенно стихающий веселый женский и мужской смех.

Я не тешила себя иллюзиями — такое потрясение не пройдет просто так. Незаслуженная обида штука страшная, я не могла даже представить, что он чувствует… эмпатия приказала долго жить, а мозгу фантазии не хватало.

Стресс... дико болела голова. Как раз в таких случаях психика моя поднимает щиты, и я почти перестаю чувствовать то, что должна бы.

Но мозг работает.

У меня уже был план.

Глава 33

Выбирая между козеткой — она же оттоманка или топчан с фигурной спинкой, я выбрала бы кресло. Скорее всего, он так и сделал, а может и совсем не спал. Настаивать на более удобных вариантах я не стала — зачем оспаривать решения мужчины в таких мелочах?

Провожая утром, шепнула:

— Жду тебя. Теплая ванна и массаж тоже.

В отстраненном взгляде уже настроившегося на экзекуцию мужа мелькнуло что-то живое.

— Мас-саж… — прозвучало задумчиво.

— Один из способов соблазнения, в том числе… восточные сказки, — радостно закивала я, — вначале затылок… — провела я кончиками ногтей по коже головы, взъерошив его волосы, — затем я разомну тебе плечи — тут самое приятное, затем спина.

— Восточные сказки… — отмер он, — я ночь не спал, усилием воли приковав себя к креслу. Подвиг — кажется, так ты это назвала? — усмехнулся, — и не волнуйся так обо мне… от мас-сажа отказываться не стану.

Коротко поцеловав меня в губы, муж ушел — мыслями уже где-то там… высокий, с идеальной строевой выправкой, в черной парадной форме с золотыми эполетами и при сабле, которую у него отнимут. Я перекрестила его спину и встала перед иконой Богоматери, прося о заступничестве.

После этого с полчаса еще пыталась что-то делать по дому, что-то говорила… болело сердце. Двадцать один год — рановато? Наверное, таким же усилием воли, как и он, усадила себя в кресло и попыталась успокоиться.

Пыталась понять, что делать. И вообще — понять…

Да, император наказал человека, посмевшего нарушить его планы. Военного, давшего присягу трону. И не так важно, насколько нарушены при этом державные интересы, формально Сергей виноват, потому что знал — нарушает. И я это знала, понимала риски, но видела единственным выходом для себя. Предположительно — небольшие риски, вот в чем дело.

Выбирая наказание, Николай действительно — выбрал не самое жестокое, но унизительное — не по проступку, на мой взгляд. Здесь явно личная неприязнь и направлена она на меня. Такого ее накала я не предполагала и не учла.

И только вчера…

Я так и не научилась оценивать ситуации и последствия своих действий согласно реалиям и менталитету этого времени. Для этого нужно вырасти здесь, понимать местное мышление, психологию иерархических отношений, до последней запятой знать свои и чужие права. Как рыба в воде, ориентироваться в условностях и приличиях, часто подсознательно, буквально на нюх… потому что многие из них по умолчанию — в который раз признавала я.