Воздух между нами сжался, загустел, задрожал – как марево над раскалённым асфальтом в летний день.

Я задохнулась, дёрнулась на месте, и в тот же самый момент он обернулся.

Резко. Внезапно. Голова развернулась в мою сторону быстрым, почти хищным движением. Рыжие волосы взметнулись, корона над головой сверкнула ярче.

И наши взгляды встретились.

Серебряный и зелёный.

Расстояние между нами – футов пятнадцать, не больше – исчезло, сжалось в ничто. Словно мы стояли лицом к лицу. Мне не нужно было видеть, как его зрачки расширились. Я чувствовала это – шок, узнавание, что-то древнее, забытое, невозможное проснулось в серебряных глазах и уставилось на меня с интенсивностью, от которой перехватило дыхание.

Несколько секунд он просто смотрел. Неподвижно. Не моргая.

Колесница продолжала двигаться по инерции, медленно скользя вперёд, но он больше не смотрел на дворец. Он смотрел на меня.

И потом его рука поднялась – резко, властно. Жест был коротким, безапелляционным: ладонь сжалась в кулак и взметнулась вверх.

Процессия остановилась мгновенно, как по команде.

Всадники натянули поводья синхронно – копыта застучали по камню последний раз и замерли. Белые кони заржали тревожно, беспокойно. Лошади в упряжке колесницы забили копытами, но возничий успокоил их быстрым шёпотом.

Колесница замерла прямо напротив помоста. Прямо напротив меня.

Тишина обрушилась на площадь – абсолютная, гнетущая. Толпа застыла: сотни фейри, склонённых в поклонах, не смели поднять головы. Торговцы замерли у лотков. Музыканты перестали играть. Даже ветер стих.

Король Алистор стоял на колеснице неподвижно и смотрел только на меня.

Серебряные глаза горели холодным, неземным светом. Корона парила над рыжими волосами, излучая мягкое сияние. Белый плащ развевался за спиной, хотя ветра не было.

Я не могла отвести взгляд. Не могла пошевелиться. Не могла дышать.

Невидимая нить между нами натянулась туго, как струна, вибрировала, пульсировала, требовала чего-то.

Чего – я не знала.

Но что-то в его взгляде говорило мне: он тоже искал ответ.

Глава 17

Губы короля сжались в тонкую линию. Пальцы на резной ограде колесницы побелели – схватились так сильно, что выступили костяшки.

Несколько секунд тишины.

А потом Оберон засмеялся, резко, истерично, с такой горечью и сарказмом, что у меня мурашки побежали по коже. Это был не смех радости. Это был смех человека, который увидел нечто настолько абсурдное, настолько невероятное, что не мог больше сдерживаться.

– Двор Света! – выдохнул он между приступами смеха, голос дрожал. – Двор Света возродился! О, боги…

Он задохнулся, смех перешёл в хрип, но он продолжал – яростно, отчаянно.

– Это уже само по себе… невозможно! – Слова вырывались судорожно. – Но что ещё… что ещё более комично…

Он поднял голову, и я увидела его лицо – искажённое, с блестящими от слёз глазами, но губы растянуты в безумной усмешке.

– Ты, Лис! – Он смотрел прямо на фигуру в белом плаще на колеснице. – Ты – Король Света?!

Смех захлестнул его снова – горький, ядовитый.

– Плут! Трикстер! Вор и лжец! – Голос сорвался, но он продолжал, слова летели одно за другим. – Ты правишь Двором Хранителей?! Двором Баланса?!

Он согнулся пополам, плечи тряслись.

– О, это… это шедевр! – выдохнул он. – Это ирония звёздного масштаба! Боги, должно быть, умирают от смеха!

Толпа замерла. По рядам прокатился тревожный гул. Фейри переглядывались, шептались, кто-то возмущённо шикнул:

– Как он смеет…

– Кричать на Короля…

– Безумец…

– Святотатство…

Но другие шептали иное:

– Двор Света… возродился…

– Благослови его Корона…

– Хранители Баланса вернулись…

– Мы живём в великие времена…

Трепет. Я слышала трепет в их голосах. Видела как некоторые фейри склонились ниже, прижимая ладони к груди в жесте почтения.

Двор Света был не просто ещё одним королевством. Он был легендой. Мифом. Чем-то священным, что вернулось из небытия.

Но Оберон не останавливался. Смех стих, но губы всё ещё были искривлены в усмешке – жёсткой, полной презрения.

– Двор Света в руках Лиса, – произнёс он, смакуя каждое слово, словно это была лучшая шутка, которую он когда-либо слышал. – Падший Двор, возрождённый плутом. Как… поэтично.

Он поднял голову, посмотрел прямо на колесницу – взгляд полон яда, сарказма, но и чего-то ещё. Боли. Непонимания.

– Скажи мне, Лис, – голос стал тише, но каждое слово било как плеть. – Сколько ты украл, чтобы получить эту корону? Сколько солгал? Или просто… нашёл её в руинах и решил поиграть в короля?

Тишина.

Абсолютная. Давящая.

Я видела как стражники сжали копья, как советники напряглись. Один неверный жест – и Оберона пронзят насквозь.

Но Король Алистор не шевелился.

Он стоял на колеснице – неподвижный, безмятежный, словно слова Оберона были не более чем шелестом листьев. Лицо оставалось спокойным, холодным. Ни гнева, ни удивления.

Но я видела.

Видела, как на долю секунды – такую короткую, что я могла ошибиться – уголок его губ дрогнул. Подобие улыбки. Хищной. Довольной.

Он наслаждается этим.

Несколько бесконечных секунд он просто смотрел на меня – будто Оберона не существовало вовсе. Взгляд был бесстрастным, но в нём читалось что-то… острое. Внимательное.

Потом неспешно – демонстративно неспешно – он повернул голову.

Взгляд скользнул по Оберону. Оценивающий. Холодный.

И на его лице не дрогнул ни один мускул.

Ни узнавания. Ни гнева. Ничего.

Он смотрел на Оберона так, как смотрят на грязь, случайно попавшую на подошву сапога. С лёгким, едва заметным презрением.

Потом отвернулся.

И шагнул с колесницы.

Движение было плавным, грациозным – он просто ступил вниз, и белый плащ взметнулся за спиной волной света. Ноги коснулись камня бесшумно.

Свита последовала за ним мгновенно.

Четверо стражников в белых доспехах спрыгнули с коней, выстроились за спиной короля. Копья держали вертикально, но руки были напряжены, готовы к бою. Следом – двое советников в серебряных мантиях, с амулетами на шеях. И глашатай – высокий фейри с рогом на поясе.

Процессия двинулась к помосту.

Неторопливо. Величественно. Каждый шаг Короля Алистора отдавался эхом по площади – не физически, а магически. Воздух вибрировал от его присутствия. Магия давила, окутывала, заставляла согнуться под её весом.

Толпа расступалась ещё шире, фейри падали на колени при его приближении.

Он остановился у подножия помоста.

Поднял голову, и серебряные глаза снова встретились с моими.

Несколько секунд он просто смотрел. Изучал. Я чувствовала его взгляд на коже – не неприятный, как у торговцев, а другой. Острый. Проникающий. Словно он видел не