Все молчали; Пит за стойкой, протиравший стакан, на мгновение замер. Вера с растущим удивлением смотрела на невозмутимые взгляды трех усталых стариков за столом.

Леон сказал:

– Давайте-ка к нам, мисс. Садитесь ко мне.

Макси и Ди уставились на него. На костлявом лице, видневшемся за большими лохматыми усами и бровями, они с удивлением разглядели проблески любезности.

Долгое время четверка сидела за столом, а Пит в это время, позабыв про чистку бокалов, оперся на стойку и слушал их разговоры. Затем на мгновение наступила тишина.

– Придется мне съехать, – пробормотала Макси.

– Переезжай ко мне, – сказала Ди. – Есть отдельная комната, но иногда ее надо будет делить ее с моим юным другом Скэтом. Нам все равно стоит держаться вместе. Тем, кто в курсе.

Послесловие

(перевод Анастасии Колесовой)

Ужас в первоначальной чеканке – рябь плоти, мурашки страха, когда от трепета волосы встают дыбом. Дрожь благоговения и экстаза пред нестерпимым величием реальности и ее вечной красотой; охватывающий нас приступ страха и смеха, стоит нам вспомнить, что наш дом – лишь вращающийся диск из пыли и огня, выброшенный первым сильным ударом сердца времени.

Что за пейзажи окружают нас во сне? Когда мы откладываем наши инструменты и погружаемся во тьму? Мы бороздим метановые бури Юпитера, шагаем нагишом по острым, как бритва, не тронутым эрозией камням Луны, мы, незыблемые духи, быстрые, как свет, наша стихия – абсолютный ноль, наш разум – бессмертный алмаз. Во сне мы обитаем во Вселенной, и в глубине души всегда живем в ней.

С восходом солнца мы ходим кругами, и мозги наши бурлят иерархиями, историями, уничтожениями, гимнами и гиперболами – но души всегда помнят, что наши галактические видения держат одни лишь обезьяньи кости, лишь одно сердце размером с кулак вмещает льдисто-белые созвездия, лохматые кометы и ночные кровоизлияния старого Сола в нефритово-янтарное море. Ужас есть наша смерть средь потрясающих чудес и душераздирающего блаженства, разлетающихся на части вокруг. Наше понимание и ощущение всего этого – вот что есть душа.

Что я пытаюсь сказать: ужас – никак не одна только кровавая бойня. Не спорю, вселенская переработка бывает неприятной. Время и гравитация раскалывают каждого обратно до углеводородов – если что другое не добирается до нас первым, – и мы всегда чувствуем приближение этого великого действа. Но что есть Ужас без дикой красоты утрачиваемого? Разве можно что-то потерять, если душа не испускает жуткий крик проникновенного благоговения?

Сноски

1

…и затушишь огонь (фр.).

2

Бренд минеральной воды (прим. пер.).

3

От англ. ram – врезаться, таранить.