Точнее, возвращал своё. Нашёл всё, потому час и потратил. Большая часть вещей, что неудивительно, мной были найдены в лачуге, что занимала семья сенатора. Всё это тоже унёс к себе. Все три моих ножа нашёл. А перед уходом вскрыл горло сержанту, по сути, перерубил, на одних позвонках держалась, и скрылся в темноте. Там, помывшись в водах океана, нож отмыл, хорошо брызнуло, стал уходить. Оставшихся четверых я не тронул. Буду каждую ночь охоту вести, запугаю до мокрых штанов. Не буду я их разом, пусть осознают, что меня трогать не стоило. Кстати, отец тоже мстил, но он сразу убивал тех, кто нас грабил, мы, сбежав, охотились на них и удар наносили разом и по всем. А тут вот я давал возможность им понять, что они дичь.

Да, я и отцу предлагал тогда так же поступить, но он отказался. Сказал, что из меня юношеский максимализм прёт. В общем, характеры у нас с отцом разные. Тот не любил мучить людей, а такие действия он считал издевательством, я же считал по-другому тогда, и считаю, что поступаю правильно, сейчас. Так что когда поднялся шум на берегу, я уже был далеко. Толкал обе лодки, уводил их всё дальше и дальше. Обе я забрал, припасы в одну не уйдут. Так что подготовлюсь, а лодки я собирался унести наверх, на вершину горы, мне нужно завялить много мяса, я нашёл выход породы каменной соли, с ней проблем не было, сколько в море буду, не знаю, но как можно больше воды и припасов взять – это возьму. Вот такие планы.

На рассвете, когда я уже часть вещей унёс наверх, как раз первую лодку переносил, на голове держал, придерживая руками за борта, то обернувшись, пристально всмотрелся в горизонт. Мне показалось, или там парус? Ну, точка на горизонте точно была. Пока я бегал и прятал лодку наверху, она жёлтая, издалека видно, закидал пальмовыми ветками и листьями, потом вторую внизу, за это время судно, а это было парусное судно, подошло к берегу. За три часа, что-то очень быстро. Так что, надев свои штаны, те самые тактические, майку и кроссовки, на ремне нож, а в руках арбалет, я побежал к лагерю выживших. Судно явно туда правило. Пока я спускался с холма, пока пересекал сельву, время уже ближе к обеду было, устал, сутки на ногах, но добрался до лагеря. Подобрался поближе. Наблюдал, как аборигены, на вид такие же люди, как мы, грузят рабов в лодки. А как по-другому понять, что происходит, когда вереницы связанных людей, по десять человек в цепочке, подходят к лодкам, и их грузят, часть переносят – или раненые, или без сознания, – я понял, что дело плохо. У хижин крики раздавались, там развлекались с теми, кто помоложе. Среди них я и девку сержанта рассмотрел. Эх, надо было забрать её.

Одеты флибустьеры, может, и не пираты, но поведение ясно показывает, что встреча с путешественниками во времени их только радует. Два десятка изучали самолёт, часть уже внутри были. Там деревянная лестница сбита выжившими, несложно подняться. Судя по крикам радости, пираты явно словили джекпот. Так вот, одеты те были как пираты у нас на Земле в семнадцатом веке. Камзолы, треуголки, штаны, некоторые в лосинах. Разное холодное оружие, но что удивительно, оружия я не заметил. Мушкетов или пистолетов, только сабли и ятаганы. Хотя… Присмотревшись, удивлённо заморгал, у одного пирата на плече ремень винтовки «Фан Фал». У нас на борту такого точно не было… Хм, или была? Может, сенатор поохотиться решил? Я весь лагерь обыскал, свои вещи искал, винтовка мне точно не попадалась.

Тут один из пиратов, в дорогих одеяниях, вдруг показал в мою сторону. Точно в меня пальцем тыкал. Причём как он меня мог заметить? Спиной в мою сторону был, возился с чем-то в руках, не видел, что именно, далековато. Я тут же вскочил на ноги и рванул прочь, с десяток пиратов с улюлюканьем рванули за мной. Ну хорошо, поохотимся. На бегу я выстрелил из арбалета, болт уже был на месте. Я отличный стрелок, в прыжке в глаз мухе попаду со ста метров, а тут не поверил своим глазам. Болт, что летел точно в сторону первого пирата, вдруг отклонился и ушёл в сторону, булькнув в водах океана. Однако пробежал я метров десять, не больше, как силы оставили меня, и я рухнул на песок. В сознании, тут проблем нет, но я полностью утратил управление телом. Так что всё ощущал, и как меня ворочали, снимая всё, а потом несли к лодкам. Их шесть было на берегу. И там погрузили в лодку к таким же обнажённым пленным, как и я, а там и на судно.

* * *

– Раб, уберись в испытательном зале, – бросил мне, проходя мимо, мессир.

Хозяин велел прибраться в комнате для испытания артефактов, так что, подняв короткое тело над полом, я кинул таз вперёд, и вот так перемещался. После шести побегов, с убийством трёх хозяев и шести членов их семей, мне отрезали ноги по пах, теперь не сбежишь. Однако я всё равно строил планы побега, злобно поглядывая на последнего хозяина, прикидывая, как и его на тот свет спровадить. Даже не факт, что сбежать смогу, но мне хватит его смерти, об этом я мечтал больше всего на свете.

Вот уже как шестнадцать лет я нахожусь в мире Глосс, из которых четыре года являясь рабом и испытателем новых артефактов и амулетов у последнего хозяина, мессира Чайна. Да, мир этот магический, что есть, то есть. Восемь лет из этих шестнадцати я прожил на свободе после одного из побегов. Жил в тайге, местный север меня радовал, отличная жизнь была, пока вот охотники не поймали и не продали мессиру Чайну. До этого таких удачных побегов не было, быстро ловили и или возвращали хозяевам, или на рабском рынке снова продавали. Именно Чайн и лишил меня ног. Кто я такой, было прекрасно известно, меченный беглый раб, за которым шлейф убийств его хозяев. Ладно, пока прибираюсь в комнате (это был особый защищённый куб, где мессир испытывал свои новые изделия, зачастую на мне), опишу, что и как было.

За четыре года более сорока клинических смертей. Один раз от меня головёшка осталась, амулет рванул, но тот не пожалел сил и восстановил. Я был удачным испытателем, как тот считал, другие рабы мёрли, как мухи, а я вон четыре года продержался.