завлекая в трепетный поцелуй, который очень быстро превращается в новый пожар.

И вот я уже едва контролирую свои нетерпеливые пальцы, чтобы не рвать пуговицы на одежде Дана, а мой оборотень лишь распахивает мою накидку и так же нетерпеливо стягивает мои короткие шорты вместе с бельем.

Его руки оглаживают мое тело прямо под накидкой, видимо, даже в таком моменте заботясь, чтобы я не мерзла.

Я понимаю, что Дану не холодно, но я тоже не срываю с него его тунику, только распахиваю, довольно оглаживая рельефные мышцы.

Мой оборотень порыкивает, прикусывая шею. Его ладони уже вовсю ласкают меня там, где сосредоточены жгучие вспышки желания.

Стону прямо в губы, когда Дан снова возвращается к моим губам. Дергаю бедрами, желая ощутить желанную наполненность.

Я не дотягиваюсь до его брюк, но, Данияр, словно понимая меня, или может, разделяя мое нетерпение, сам резко сдергивает одной рукой свои брюки с бедер и вот, я уже ощущаю обнаженной кожей его горячее желание, что упирается мне в живот.

Дотягиваюсь пальцами и с удовольствием наблюдаю, как от легких скольжений верх и вниз, по лицу Дана пробегает гримаса удовольствия.

Он замирает в этот момент, а я с наслаждением, немного затуманенным взглядом напитываюсь его эмоциями.

Следом, я уже сама тянусь губами к шее моего оборотня. Да, моего и уже без вариантов. Нетерпеливо глажу плечи, грудь, прокладываю влажный след на ключицах, изворачиваясь в удерживающих меня крепких руках.

Мое желание уже бушует в полную силу. Я стону и ерзаю бедрами, пытаясь усилить контакт, потому что не смотря на очевидное желание и нетерпение моего оборотня, он не спешит соединить наши тела, продолжая ласкать меня губами и пальцами, удерживая меня одной рукой и вжимая тело в деревянную опору.

Я уже сама трусь о горячее тело Дана, желая получить хоть что-то.

— Дан, мне нужно больше, — шепчу сбивчиво, впиваясь ногтями в гладкую кожу.

Оборотень лишь смещает голову, утыкаясь лбом в мой. Вынуждает взглянуть в его глаза, в которых я вижу такую же сильную жажду, как и моя собственная.

— Уверена, Ника? — шепчет, но в голосе проскальзывают рычащие нотки.

— Уверена, Дан, — притягиваю его к себе сильнее, хотя мы и так фактически вжимаемся друг в друга.

И только после этого, Дан немного отстраняется от меня, чтобы следом, резко наполнить, выбивая из моих легких остатки воздуха.

Он делает несколько резких движений, после каждого замирая.

Я же, лишь позволяю ему вторгаться в собственное тело так, как он хочет, со всех сил цепляясь за его сильные плечи, потому что каждое его движение превращает мое тело в податливый пластилин, вынуждая концентрироваться лишь в одной точке, сжимая мышцы и уверенно стремясь в высоту.

Движения Дана становятся все более нетерпеливыми, все более резкими, но он не причиняет боли. Он словно балансирует на грани уверенной нежности и бешеной скачки.

С моих губ срываются невнятные слова, я сама даже не осознаю, что говорю, о чем прошу.

Я не могу двигаться, так как зафиксирована с одной стороны столбом, а с другой телом желанного мужчины.

Мой оборотень словно ощущает мои желания, либо, они у нас одни на двоих. Он ускоряется, уже не делая пауз, не зацеловывая каждый миллиметр моей кожи. Он резко вторгается в мое тело, чтобы буквально за секунды взорваться внутри, утягивая меня за собой.

Оргазм накрывает с головой. Бьет по мозгам с оглушительным бах.

Со сдавленным криком, я впиваясь ногтями в растрепанные волосы на мужском затылке и уткнувшись носом во влажное плечо своего мужчины, ощущаю, как мое напряженное тело, вздрагивает, все еще сотрясаясь в отголосках оргазма.

Чувствую, будто все силы разом покинули мое тело, наполняя меня расслабляющим теплом.

Жмусь щекой к своему оборотню, вяло чмокаю в голое плечо, прислушиваясь к тому, как тяжело и громко дышит Дан.

Он все еще сжимает мое тело, вжимая в опору беседки, не отстраняясь, не пытаясь покинуть моего тела.

И мне так хорошо в этот момент. Чувствую себя в безопасности, окутанная его жаром.

Дан шевелится, словно нехотя, тянется одной рукой, которой ласкал меня ранее, к моей, сплетая наши пальцы в замок, и потянув ниши руки ближе к себе, бережно целует каждый мой палец.

Чувствую, как он немного отстраняет свои бедра и мне хочется впиться пятками в его спину, чтобы не смел.

Но он лишь покидает мое тело, шустро подтянув одной рукой свои брюки и тут же вновь прижимая меня обратно к себе, только теперь, я не ощущаю той наполненности, что отключала мозги буквально пару минут назад. Впрочем, я настолько обмякла, что и не хочу сейчас ничего, кроме как прижиматься к нему.

— Держись, — шепчет мне в ухо и отстраняет мое тело от опоры за спиной, удерживая меня на руках под попу.

Прямо на руках со мной, он аккуратно опускается на корточки, подхватывая с пола мои шорты с трусиками. Встав, выходит из беседки и стремительным шагом направляется в дом.

Я не протестую, все еще лежа щекой на его плече и выводя хаотичные узоры пальцами на его спине, пробравшись ладонью под все еще распахнутую тунику.

Прямо сейчас, для любого было бы очевидно, чем мы занимались. И дело не только в растрепанном виде и зажатых в руке трусах. Дело в том самом состоянии единения между нами.

И тем не менее, сейчас мне все равно, если мы кого-то встретим из слуг или мужей. Я знаю, они не осудят, а содрогаться в чувстве вины перед ними мне не хочется. Мне слишком хорошо. Я плаваю в этом ощущении, не желая что-либо менять.

Дан прямо со мной входит в пустую столовую и усаживается на стул, тот самый, который обычно занимаю я сама. Я жмусь к нему, а оборотень прижимает меня к себе, словно боится, что я убегу.

Немного развернувшись, я усаживаюсь боком к Дану, запахивая полы накидки, скрывая полностью голые бедра и все так же доверчиво прижимаясь к обнаженной груди Данияра. Мой оборотень немного наклоняется и потянувшись к моим ногам, натягивает на них мое белье, а следом и шорты.

Хмыкнув, я привстаю, позволяя ему меня одеть, а усевшись обратно, расстегиваю накидку, скидывая ее на соседний стул, оставаясь в топике.

Развернувшись телом, мои пальцы пробегаются по пуговицами на тунике Дана, застегивая его и приводя в подобие порядка.

И видимо вовремя.

Спустя всего несколько минут, в столовую спускается Зейрак. Когда он замечает нас, то выразительно приподнимает бровь, тормозя.

Я лишь уютнее жмусь к своему оборотню,