в котором виднелись язычки пламени, поставила кастрюлю с водой, делая себе отметку: купить чайник.

Эти отметки множились день ото дня, надо бы записывать, а то многое просто забудется. Я поймала себя на мысли, что постепенно привыкаю к этой новой, незнакомой мне жизни и даже нахожу в ней свои плюсы.

Хотя, самый главный плюс: молодое тело и возможность прожить ещё одну жизнь, перевешивало всё. Иногда я думала: почему я? Почему именно мне выпал такой уникальный шанс?

Возможно, всё дело в моей профессии и я могу принести пользу.

Пока я философствовала, вода в кастрюле почти согрелась. Я порезала хлеб, сыр, разложила всё это по тарелкам, глянула на часы и пошла будить Ольгу. Подруга была ярко выраженной «совой» и каждое утро становилось для неё настоящим испытанием.

Позавтракав, мы помогли друг другу одеться и причесаться. Длинные волосы, это очень красиво, но какая же сними морока, как и с длинными подолами платьев. Спасибо, хоть не попала в эпоху кринолинов и накладных турнюров.

Вчерашний фартук оказался грязным, перепачкала его когда вытаскивали со склада кровать. Значит, мне предстоит ещё одно испытание – стирка, руками, без привычных моющих средств.

Я вспомнила про прачечную во дворе госпиталя. Нужно заглянуть туда, узнать, чем тут стирают. А может, будет дешевле отдавать вещи прачкам, а то у нас даже утюга нет.

Взяла запасной фартук, шапочку, аккуратно свернув их, положила в дамскую сумочку. Ольга уже собралась и ждала меня на крыльце, нетерпеливо постукивая носком изящного ботиночка.

- Идём скорее, Илья Иванович не терпит опозданий!

- Иду я, иду!

Немного подумав, я сунула в сумку и грязный фартук, не забыв проверить кошелёк.

- Не нервничай так, - сказала я Ольге, - у нас в запасе достаточно времени, успеем.

- Илья Иванович сказал, что нужно приходить за полчаса до смены.

- Тогда вставать нужно раньше.

Её наивность стала меня раздражать, мало того, что она проснулась к уже готовому завтраку, так ещё и подгоняет меня.

Видимо почувствовав моё раздражение, подруга умолкла и даже попыталась сменить тему.

- Погода хорошая, правда? – улыбнулась она. – Наверное, будет жарко.

Я взглянула на небо, ярко голубое, почти без облаков. Да, день обещал быть хорошим.

- Пойдём, а то действительно опоздаем, - вздохнула я.

Ольга повеселела, какой она, по сути, ещё ребёнок! И как родители отпустили её в такую даль? В бытовом плане она была подготовлена ещё меньше меня. Я хотя бы быстро учусь, благо за плечами большой жизненный опыт.

Несмотря на раннее утро, жизнь в госпитале уже вовсю бурлила. Ночная смена заполняла бумаги, оккупировав стол старшей сестры. Пациенты сновали туда-сюда, у многих в руках были полотенца, в конце коридора выстроилась очередь в уборную.

Со стороны столовой доносился аромат каши и свежего хлеба, скоро завтрак, а потом утренний обход.

В сестринской уже были оба целителя и лекари из смены Ольги, а вот Иван и Яков пока отсутствовали. Они пришли, когда мы уже успели убрать свои вещи в шкаф и повязать фартуки.

Парни вошли, коротко поздоровавшись. Илья Иванович демонстративно вытащил из жилетного кармана висящие на цепочке часы. С щелчком откинув крышку, он глянул на циферблат, потом на Татьяну Сергеевну, громко вздохнул, пряча часы обратно.

А через минуту дверь открылась и в сестринской стало совсем тесно, это пришла ночная смена. Целители обменялись новостями, высказали рекомендации по больным и, переодевшись, быстро ушли.

Следом за ними ушла бригада Ильи Ивановича.

- Иван, сходи за медицинскими картами, - попросила Татьяна Сергеевна.

Выглядела она очень уставшей, словно совсем не спала.

- Возьмите по две палаты, - попросила она Ивана и Якова. – Вот эти скоро на выписку, там ничего сложного, обычная подпитка лечебной магией. Справитесь? Варвара Ильинична, вы со мной.

Нам достались палаты с новенькими, они нуждались в более пристальном и серьёзном лечении. Подойдя к палате, Татьяна Сергеевна бегло пролистав медицинские карты, протянула мне две из них.

- Если что-то пойдёт не так, сразу зови меня! – велела она.

- Хорошо, - кивнула я.

Протянув руку к двери палаты, целительница выпрямилась, расправив плечи, нацепив на лицо приветливую улыбку.

- Доброе утро! – поприветствовала она больных. - Как спалось?

В ответ раздался нестройный хор голосов.

- Ну с, голубчик, давайте я вас посмотрю, - Татьяна Сергеевна подошла к первому больному.

Я последовала её примеру. Заглянув в карту, сверила фамилию пациента с табличкой на спинке кровати, поинтересовалась его самочувствием и принялась за диагностику.

Ранение у солдата было довольно лёгкое, полевой целитель быстро его залатал, мне оставалось только ускорить внутреннее заживление с помощью магии.

Помня наставления начальницы, в этот раз я следила за потоком своей силы, вливая её понемногу, порционно.

Закончив с процедурой, спросила больного:

- Ну как вы?

- Благодарю покорнейше и впрямь полегчало, - широко улыбнулся рыжеватый веснушчатый парень.

- Отдыхайте.

Я перешла к следующему пациенту, краем глаза заметив, что Татьяна Сергеевна то и дело посматривает в мою сторону, явно контролируя мою работу.

Снова короткий разговор, интересуясь самочувствием больного, уже привычно сканирую его полностью от головы до ног, безошибочно находя место ранения.

Эта рана тоже была лёгкой, пуля задела солдата по касательной, оставив на его боку длинный уродливый шрам. Похоже начальница дала мне самые простые случаи. Сама она склонилась над солдатом, тело которого почти полностью скрывалось под бинтами.

Видать, ему серьёзно досталось!

Я закончила со своим больным, а целительница всё возилась с похожим на мумию пациентом. Да и сама она сильно побледнела, сравнявшись цветом лица с эти самыми бинтами.

Что-то мне это совсем не нравиться. Татьяна Сергеевна ведь сама предостерегала меня от чрезмерного опустошения магического резерва, но я прекрасно видела, сколько сил она вливает в этого парня!

Закончив, целительница привычно улыбнулась почти бескровными губами, и ровно держа спину, вышла из палаты, я последовала за ней. Вот только закрыв дверь, она вдруг пошатнулась, я тут же подхватила её под локоть не давая упасть.

- Татьяна Сергеевна, вам нужно присесть!

Я подвела её к стоявшей у стены скамейке и, заглядывая в бледное лицо, спросила:

- Как вы?

- Немного устала. У соседей сноха в ночь решила рожать. Тяжёлые роды, до утра провозились.

- Живы?

Я не стала уточнять - кто, но она и так поняла.

- Живы. И мать и дитя.

На её лице снова появилась улыбка, но уже не дежурная, приклеенная словно маска, а совсем другая, тёплая, более