— Да какой там просить? — приказчик всплеснул руками. — Иван Васильевич с вечеру уехали в Санкт-Петербург, сказали, что дела у него с самого утра. Так что, Федор Владимирович, на сегодня я весь в вашем распоряжении. Дайте пару минут, я соберусь.

Я заметил Глафиру Сергеевну, подошел к ней и отвел в сторону от гувернанток.

— Глафира Сергеевна, Настя сегодня дома осталась, неважно себя чувствует. Присмотрите за ней, пока меня не будет? — попросил ее.

— Настя заболела? — тут же всполошилась экономка. — Что-то серьезное?

— Очень серьезное, — я улыбнулся, — но не в том смысле, что пугаться надо. Она сама вам скажет, — последние слова я говорил ей в спину, Глафира Сергеевна, подхватив юбки, почти бегом бросилась из дома.

Анисим был готов действительно через пару минут.

Мы доехали до Санкт-Петербурга быстро. Во время поездки я изложил приказчику свою просьбу. Он внимательно выслушал, потом задал резонный — на его взгляд — вопрос:

— Не боитесь, Федор Владимирович, такие деньги мне в управление оставлять?

— Анисим, если уж тебе нет доверия, то кому оно тогда вообще есть? — я вздохнул. — Жизнь — штука настолько непредсказуемая, что я просто не хочу рисковать. А ты человек умный, опытный в делах, и честный, кому, как не тебе оставить доверенность?

Скоро мы сидели у поверенного в конторе. Он составил завещание. Все. Чем я владел, в случае моей смерти должно было отойти Насте и ее детям. Опекуном и душеприказчиком был назначен Анисим и господин Зверев, которого поверенный должен был надлежащим образом уведомить.

Я только вышел из конторы и простился с приказчиком деда, как ко мне тут же подскочил молодой человек в форменной студенческой фуражке с выломанным гербом — чтобы нельзя было определить в каком учебном заведении он учится.

— Господин Рукавишников! Федор Владимирович! — он заговорил быстро, полушепотом и все время нервно оглядывался по сторонам. — Сегодня вечером состоится собрание, на котором вам непременно нужно быть.

— И почему же? — я невольно отстранился от чудака.

— Потому что мы будем чтить память борцов, погибших за свободу! — воскликнул он громко, но тут же понизил голос:

— В память Елизаветы Рябушинской и Алексея Покатилова, встреча состоится в рабочем клубе на Выборгской стороне. А вы ведь были женихом Елизаветы Павловны?

— Которого она бросила, — напомнил я финал моего скандального жениховства.

— Мы ведь все понимаем, что это было ради дела! — снова повысил голос «студент». — Она вас очень сильно любила, и не раз это говорила товарищам по борьбе, — он снова понизил голос и прошептал совсем тихо:

— С вами хочет встретиться очень серьезный человек.

— У меня сегодня другие планы, прошу вас отойти, — я обошел его, прошел к пролетке.

«Студент» быстро пошел по тротуару, за ним тут же поехала стоящая неподалеку пролетка, в которой сидел вроде бы скучающий щеголь. Фуражка «студента» мелькнула в проходном дворе и исчезла. К щеголю в пролетке подбежал дворник. Тот сунул ему монету и дворник побежал следом за «студентом».

«Топорно работают», — подумал я, усмехаясь.

— Анисим, ты сам доберешься? Или тебе коляску отдать? — спросил я приказчика.

— Сам доберусь, не заблужусь, — Анисим поклонился и направился на противоположную сторону улицы.

— На вокзал, — крикнул он извозчику.

Я тронул лошадей и только потом достал из кармана брегет. На часах было одиннадцать утра. На Аптекарском острове надо быть в три. Время есть. От конторы деда на Морской улице пешком минут пятнадцать идти. Я решил навестить Елену Ивановну. Давно не был у Набоковых.

Но когда подъехал к дому и почти дошел до крыльца, то с удивлением заметил, как на пороге топчется недавний «студент». Я отошел за кусты сирени, встал так, чтобы видеть двери в дом.

Дверь открылась, на крыльце появился Василий — собственной персоной. Одет по-домашнему. На плечи наброшен шелковый халат, на голове сеточка для волос. Он достал из кармана небольшой кисет, бросил его нервному «студенту» и. Брезгливо морщась, произнес:

— В следующий раз попрошу меня не беспокоить дома. Ты уверен, что филеры видели ваш разговор?

— Все сделано в лучшем виде, — угодливо ответил «студент».

— Идите, я вас не задерживаю, — и Василий, махнув холеной рукой, вернулся в дом.

Глава 5

Интересная ситуация…

Василий озаботился тем, чтобы скомпрометировать меня? Или у него с этим эсером свои дела,и просто совпадение? Не знаю, время покажет.

Я хотел уже покинуть свое убежище, но тут на дорожке появился еще один человек. Надо же, Евгений Филиппович Азеф собственной персоной. Я отступил глубже в кусты сирени, подумав, что уже не первый раз становлюсь свидетелем чужих встреч и чужих планов именно у этого дома.

Какие дела могут быть у Азефа с этим хлыщом? Что общего у Василия Рукавишникова с главой боевой организации партии эсеров и главным провокатором по совместительству?С каким Азефом у Василия контакты: с террористом или с секретным сотрудником охранки? Зная Василия, готов поспорить, что он имеет интерес к охранному отделению. А зная Азефа — пусть и поверхностно — тоже готов поспорить, что он пришел сюда как эсер. Хмыкнул: задача с двумя неизвестными.

Азефа, в отличии от недавней мелкой сошки в движении эсеров, с которым беседовал мой дядя, не стали держать на крыльце — пригласили в дом.

На мое счастье Азеф отказался входить.Василий Рукавишников вышел к нему сам. На этот раз без халата, в домашнем сюртуке баклажанного цвета и ярком, зеленом галстуке, повязанном замысловатым бантом под воротником небесно-голубой рубашки.

— Все сделали, как я просил? — вместо приветствия произнес Василий.

— Да, жду оплату до вечера, в противном случае вы понимаете, какими будут последствия, — Азеф говорил спокойно, даже лениво, но Василий побледнел и начал заикаться. Он всегда заикался, когда нервничал.

— Оп-плата б-будет немед-дленной и п-постоянной, к-как мы и д-договаривались. Но п-при условии, что все т-трое останутся т-там, — Рукавишников-младший старался смотреть на Азефа свысока, но у него это плохо получалось, он то и дело отводил глаза, прятал бегающий взгляд.

— Не ставьте нам условия. Ваше дело — дать точное время и место, — провокатор отступил от дверей, быстро развернулся и, уже уходя, бросил:

— И вовремя заплатить — это главное, — он поднял руку, махнул ею и