не понимал, о чём говорит Мэн Говэй. Попытался вспомнить последнюю картину перед тем, как отключился после удара: Сюй Шэн налетел на него как ветер, нос врезался ему в грудь. От удара он не удержался — оба полетели на землю.

Вспомнив это, Шао Чжань почему-то почувствовал, что нос тоже болит — ноет.

Через несколько секунд он понял: боль реальна.

Мэн Говэй продолжал перечислять:— Ты обычно спишь на уроках, оценки у тебя ужасные, с этим ещё можно смириться. Но теперь ты ещё и одноклассников избиваешь!

Шао Чжань: «…»

Мэн Говэй не испытывал ненависти к этому проблемному ученику. Кроме тех моментов, когда Сюй Шэн, упёршись, включал режим «не лезь ко мне», — в остальное время он был вполне себе улыбчивым, что ни скажи — не возражает. Ведь свой ученик всё-таки. Сквозь злость пробивалась и капля симпатии.

— Это дело дошло до завуча Ву! Даже директор не спасёт! Иди и думай над своим поведением!

Шао Чжань за несколько десятков секунд успел осознать ситуацию. Комната — общежитие. Но явно не его комната.

Он бы не стал клеить на стену плакаты с комиксами.

На столе — ни одного сборника задач.

И, главное, на нём была одежда Сюй Шэна.

Эпатажный стиль Сюй Шэна проявился даже в одежде. Белая футболка, в которой он ходит, привлекала внимание.

— Какой девиз у Линцзянской Шестой школы?! — гремел Мэн Говэй. — Цивилизация, гармония!

Шао Чжань перебил его:— Где я?

Как только эти слова прозвучали — точнее, звонкий, дерзкий тембр Сюй Шэна, — даже без ответа Мэн Говэя все вопросы сами собой указали на самый фантастический и невероятный ответ.

— Ты собственную комнату не узнаёшь? — Мэн Говэй опешил на секунду, а потом разразился праведным гневом: — Не прикидывайся дурачком! Согрешил — отвечай! Мужик сделал — мужик ответит! Вставай и иди извиняться перед Шао Чжанем!

—

А тем временем Сюй Шэн всё ещё делал последнюю попытку не сойти с ума. В голове — только лицо из зеркала. Он просто не мог принять, что перелез через стену и оказался в чужом теле.

— Ву-Де… товарищ завуч, какой сегодня день недели?

Ву сказал:— Среда.

— А год? Какой сейчас год по развитию человечества? — Сюй Шэн закрыл глаза — в голове пронеслось несколько научно-фантастических блокбастеров. Лидировал «Потерянный в складках времени». — Сейчас 2019-й?

— …Сейчас не только 2019-й, — озабоченно ответил Ву. — Ты сейчас в Линцзянской Шестой школе. Мы только что провели диагностическую работу. Ты что, головой ударился?

— …

Сюй Шэн проверял, не спит ли он.

Ву, глядя на то, что всегда хладнокровный и разумный Шао Чжань вдруг начал нести околесицу, проникся к виновнику ещё большей неприязнью:— Этот Сюй Шэн — ничего не умеет, зато вляпываться — первый!

Неважно, существуют ли складки времени и пространства, и во сне это всё или нет. Но одно — инстинкт. Когда Шао Чжань вошёл за Мэн Говэем в соседнюю комнату, Сюй Шэн уже успел поболтать с Ву минут семь-восемь.

— То, что случилось, не имеет к нему отношения, товарищ завуч. Вы наговариваете на него. Я должен восстановить справедливость в отношении Сюй Шэна. Хотя он со стороны кажется дерзким, у него есть немало достоинств.

— Красивый — это можно не упоминать.

— Кроме этого, в нём также много душевных качеств. Например, в душе он очень добрый. К одноклассникам относится дружелюбно. Помогает другим, — Сюй Шэн разливался соловьём. — Ах да. Ещё он не такой, как все. Он личность. Я его очень ценю.

Сюй Шэн подвёл краткий итог:— В общем, Сюй Шэн — не такой, как вы думаете.

Ву слушал в прострации:— Правда?.. Мы об одном человеке говорим?

Мэн Говэй, распахнувший дверь:

— «…»

Шао Чжань, стоявший за ним:

— «…»

С кем ни случись такое — не успокоишься. Шао Чжань только отполз от края пропасти паники, как Сюй Шэн снова пнул его туда. Он стоял в дверях и сказал:

— Выйди.

Сюй Шэн впервые видел своё лицо с такой холодной температурой.

Ни Ву, ни Мэн Говэй не могли понять, что происходит. Но они только что слушали, как «Шао Чжань» расписывал достоинства Сюй Шэна целых десять минут — так расхваливал, что у обоих поехала крыша. Да и выглядели оба «пострадавших» бодро — видимо, всё в порядке.

— Ладно, идите отдыхать, — сказал Ву. — И вот что: драку я вам прощаю, это была ошибка. Но перелезание через стену ты так не оставишь. Завтра сдашь покаяние на три с половиной тысячи слов.

Шао Чжань застыл. Через несколько секунд до него дошло, что эти слова обращены к нему.

Ему ещё и писать три с половиной тысячи покаяния?!

Сюй Шэн не знал, кому сочувствовать.

Они разошлись по комнатам — и только тут Сюй Шэн узнал, что они живут через стену. Дверь закрылась. Они стояли лицом к лицу и хотели что-то сказать — но не могли.

Первым выругался Сюй Шэн.

— Бля, — сказал он. — Что это за херня?

Шао Чжань не выносил, когда его голосом матерились:— Не выражайся.

— Ладно, — Сюй Шэн с непривычки расстегнул одну пуговицу на форме, потом открыл ящик своего стола и достал стопку бумаги и чёрную гелевую ручку. — Давай сначала покаяние напишем.

Шао Чжань посмотрел на его приготовления — не похоже, что тот собирается писать сам:— Кто будет писать?

Ситуация — полная жопа. Но, если не считать этого, Сюй Шэн нашёл-таки способ отомстить за ту стену:

— Кто Сюй Шэн — тот и пишет. А если считаешь, что ты сейчас не Сюй Шэн, — выйди и крикни. Посмотрим, кто откликнется.

Глава 7

В комнате у Сюй Шэна не было вообще ничего — ни одной лишней вещи, зато бумаги формата A4 было навалом. Вся — для писания проверочных[1]. Гу Яньван («Гу-Чёрт»)[2] не раз сокрушался: если бы Сюй Шэн вкладывал хоть половину той страсти, с которой пишет проверочные, в учёбу, его средний балл хотя бы до сорока дотянул бы.

Шао Чжань, впечатлённый стопкой бумаги A4 толщиной сантиметров в пять, на миг даже забыл о странности происходящего:— Ты собрался книгу издавать?

Сюй Шэн хлопнул ручку и бумагу на стол:— Сначала напиши, потом поговорим.

Шао Чжань взял себя в руки и напомнил:— У меня почерк другой.

Сюй Шэн прекрасно знал, что его