в ладонях большой стакан бурбона. Странный оттенок зеленого окрашивает его лицо.

Джаспер застывает в дверях, уставившись на него.

— Что не так? — спрашиваю я немедленно, потому что это один из тех моментов, когда это сразу видно.

В доме слишком темно, слишком тихо.

Мой дядя, который всегда улыбается и смотрит на меня тепло, выглядит подавленным.

Харви не комментирует мои босые ноги и не спрашивает, зачем я здесь. Вместо этого он смотрит на Джаспера и говорит:

— Бо пропал.

Глава 5

Джаспер

Я слышу звук пивной банки Слоан, ударяющейся о деревянный пол, но все остальное — просто белый шум.

Кровь бежит. Сердце замирает.

Измученное лицо Харви, смотрящее на меня с кухонного стола, я никогда не забуду. Оно запечатлелось в моей памяти, как день, когда умерла моя младшая сестра.

— Мне нужно, чтобы ты повторил это.

Я слышу, как говорю, но это вне тела, как будто я вышел из своей кожи и смотрю на себя сверху вниз. Я вижу, как Слоан покачивается, ее нежная рука прижата к губам, а другая подпирает ее у дверного косяка.

— Бо пропал, — снова говорит он.

— Что ты имеешь в виду, пропал? — Я будто полностью отстранился от того, что не хотел слышать.

Он прочищает горло и делает еще один большой глоток янтарной жидкости из своего стакана. Сегодня все пьют тревогу.

— Иди, садись, сынок.

Тревога разгорается в моей груди, распространяясь по моим венам, как лесной пожар, и трансформируется в слепую панику. Я чувствую себя загнанным в угол животным.

— Я не хочу садиться.

Мои руки безвольно висят по бокам.

Пальцы онемели. Бо — мой лучший друг. Мы были вместе много лет. Он тот парень, который спас меня и привел сюда — без вопросов. Он мой брат во всех отношениях, которые имеют значение.

Спецназовец с личностью такого масштаба, как у него, не может просто так пропасть.

— Я хочу знать, что происходит.

Мой голос звучит пусто и роботизированно для моих собственных ушей.

Я чувствую легкую пульсацию вокруг моего предплечья и давление тела Слоан, приближающегося к моему. Ее пальцы, должно быть, сжимают мою руку в медленном, ровном ритме. Это почти похоже на мое сердцебиение, которое замедлилось до глухого стука, поскольку все вращается вокруг меня. Ее сжатие — это то, что заставляет его биться вообще.

— Мне позвонили прошлой ночью и сказали, что он пропустил свой запланированный рейс, что для него не является чем-то необычным. Но затем этим утром я получил второй звонок, в котором мне сообщили, что что-то пошло не так в их миссии... и он пропал без вести.

— Что они имеют в виду под «пропал без вести»?

Мои слова звучат жестче, чем я намеревался, и уж точно резче, чем заслуживает Харви.

Это его сын пропал.

Пропал без вести. Это слово крутится у меня в голове на повторе, пока не потеряет смысла.

Харви моргает.

— Ты же знаешь, как работает это подразделение. Они никому ничего не рассказывают. Мне сказали только, что он был на задании, что-то пошло не так, и он не сошел на транспорт. Сейчас они расследуют.

Воздух слишком разрежен, а мои легкие слишком малы. Мир слишком тяжел. Внезапно я снова там, в тот день. Подо мной горячий асфальт, я слушаю, как кричит отец, а мама воет.

Чувствую себя совершенно беспомощным.

— Мне нужна вода.

Слоан вскочила на ноги, ее платье развевалось, когда она прошла через кухню и налила еще один стакан ликера. А я просто стою здесь, уставившись на бурбон в руке Харви. Это напоминает мне глаза Бо, как мы выходили и слишком много выпивали с ним, как он отпускал грубые шутки и слишком громко смеялся.

— Вот. — Слоан подняла мою руку и сжала мои пальцы вокруг стакана, словно я овощ или что-то в этом роде. — Пошли.

Ее руки снова обхватили мое предплечье, и она повела меня к столу.

Я иду, слишком ошеломленный, чтобы знать, что еще делать. Она отодвинула стул и усадила меня. А затем она подошла к Харви.

Он заставил себя улыбнуться, глядя на нее.

— Мне жаль, что я пропустил вашу свадьбу, Слоани.

Ее глаза блестят от непролитых слез, когда она кладет маленькую руку ему на плечо.

— Ты не пропустил свадьбу, дядя Харви. Свадьба не состоялась.

Его взгляд скользит между нами, и он слегка покачивает головой.

— Думаю… Думаю, это имеет смысл, поскольку ты здесь с Джаспером, а не со своим мужем. Вы двое просто выглядите так естественно вместе. Мне… Мне жаль.

Одна широкая ладонь закрывает его лицо.

— Я сейчас не могу ясно мыслить.

Сдавленный всхлип вырывается из его груди. За ним следует соответствующий всхлип Слоана.

И вот она здесь, обнимая мужчину, который является моим отцом. Во всех отношениях, в которых мне был нужен отец, Харви был для меня таким человеком. Он познал столько боли в своей жизни. Так много потерь и трудностей.

Прямо как я.

И кажется возмутительно несправедливым, что что-то подобное должно произойти с нами.

Слоан не приносит ему извинений. Она не говорит ему, что все будет хорошо.

— Я люблю тебя, дядя Харви, — вот все, что она говорит, обнимая его за шею и крепко обнимая, позволяя ему ахнуть ей в плечо, когда шальная слеза падает по ее щеке.

Снова.

Слоан пролила слишком много слез сегодня.

И все же она здесь. Пьяная. И грустная. И потерянная. У нее грязные ноги, и она носит дорогое, рваное свадебное платье для брака, который не состоялся. Ее жизнь в руинах, и она все еще здесь, утешая других людей.

Слоан бескорыстна.

Она может и не выглядит так, но она сильная.

У нее огромное сердце. Нежная душа.

И наблюдая, как она сейчас утешает Харви, я позволяю себе признать, что то, как я люблю Слоан, может быть совсем не тем, как один друг любит другого.

… Кулак приземляется на мое плечо, но я просто смеюсь. Этот придурок бьет, как ребенок. И он просто открылся для меня.

Мои костяшки хрустят, когда они врезаются в лицо Тристана, и из его носа брызжет кровь, что, похоже, служит своего рода сигналом для всех его друзей-акул наброситься на меня.

— Ты, черт возьми, мертв, Жерве! Я пойду на заднее поле и сожгу эту грязную машину, в которой ты живешь. Вышвырну тебя на улицу, где тебе и место.

Его слова ранят гораздо сильнее, чем его удары. Я оглядываюсь, чувствуя давление новых людей вокруг себя.

Все