в мировом масштабе, начнут происходить значительно позже. Поскольку со Всемогущим Творцом Всего Сущего не спорят, это был дополнительный аргумент для того, чтобы немедленно оттянуть вас от края пропасти, взять в руки и внимательно рассмотреть все варианты вашего дальнейшего существования. Должен сказать, что живой и здоровый Дмитрий Холодов, сидящий сейчас передо мной, нравится мне гораздо больше, чем тот окаменевший слепок, который вы оставили после себя в истории. Ну вот, кажется, и все, юноша. Надеюсь, я ответил на все ваши риторические вопросы?

Некоторое время Холодов сидел как окаменевший. Во-первых, его поразила обстановка в этом кабинете, где все было просто, неброско, но очень стильно. В России тогда как раз в разгаре была эпоха «малиновых пиджаков», и каждый персонаж, хоть сколь-нибудь оторвавшийся от серой массы, старался выразить свою индивидуальность золотыми украшениями, экстравагантными нарядами, бриллиантами или, в крайнем случае, дешевыми стразами. Но тут все не так. Человек, контролирующий невероятную мощь (в этом гражданин Холодов уже уверен), и его помощники одеты очень просто, но строго и элегантно, чем напоминают аристократов столетней давности. И в то же время впечатление на него произвел тон, которым с ним разговаривал хозяин жизни и смерти всех живущих на планете: со своей соратницей по имени Кобра он беседовал как один живой человек с другим живым человеком, а вот с ним, Дмитрием Холодовым, говорил сухо, как врач с больным или, хуже того, прозектор с трупом. Мол, сейчас мы тебя разрежем и посмотрим, от чего ты помер. И это было страшно, даже если учесть, что к концу своего монолога господин Серегин немного смягчился и даже пообещал некую премию. В то, что это не будет какая-нибудь незначащая безделушка, не совсем добровольный гость этого места был уверен. Такие люди на мелочи не размениваются.

— Я даже и не знаю, что сказать… — с сомнением тихо произнес он. — Вы разговариваете со мной не как один обычный человек с другим обычным человеком, и в то же время не так, как повелитель Вселенной должен говорить с каким-то там журналистишкой. Встречал я таких деятелей и в армии и после, уже при работе в «Московском комсомольце». Даже на районном уровне они раздуты от спеси так, что с простыми смертными могут общаться только через нижестоящих холуев. И в то же время кто я такой, чтобы задавать вам вопросы, кроме риторических — ничтожно малая величина, которую вы можете использовать, а может, она вам не понадобится.

— Используют туалетную бумагу, юноша, а с людьми работают, — сказал Серегин. — С вами тоже можно попробовать поработать, но только в том случае, если у вас действительно болит сердце за то, что происходит с Россией. Журналисты-расследователи, знаете ли, бывают разные. Одни ищут истину, а другие падки на громкие сенсации, даже если те высосаны из пальца. Кстати, какие сведения о коррупции в Западной группе войск вы рассчитывали получить в Чечне от дудаевских боевиков? Быть может, отгадка причин вашей смерти кроется как раз в этой поездке?

— Я, честно говоря, не знаю, — пожал плечами Холодов. — Мне обещали предоставить некие совершенно неопровержимые документы, которые позволили бы с гарантией свалить министра обороны Грачева. Ничего более конкретного мне не сообщили.

— Думаю, что не Грачева вы должны были валить этими документами, а Ельцина, — глядя собеседнику прямо в глаза, произнес Серегин. — Так уж получилось, что нам известны некоторые подробности предварительного сговора двух будущих диктаторов во время визита будущего российского президента в Эстонию в январе девяносто первого года. В свете намечающейся операции по восстановлению конституционного порядка в Чечне ничего другого вам в Грозном предложить не могли. Тогда алкоголиссимус Борис думал, что подкладывает бомбу под Советский Союз, а получилось, что под себя самого, и взорваться она должна была одновременно с началом боевых действий. Еще вам могли сообщить, сколько оружия и боеприпасов господин Грачев оставил ичкерийским бандформированиям при выводе федеральных войск из Чечни, но сделал он это опять же по приказу президента. Он, конечно, полный мерзавец без капли совести, но при этом кадровый офицер, а не махновец, а потому без распоряжения вышестоящего начальства в подобном случае не сделает ни шагу. И вот представьте себе, что уже идет война, кровь чеченцев и русских течет по земле рекой, ворвавшиеся в Грозный федеральные войска угодили в ловушку и несут тяжелейшие потери, при этом боевики отрезают головы пленным российским солдатам срочной службы и снимают это на телекамеры для отчета перед зарубежными спонсорами. И тут выходите вы в белом с блестками и сообщаете, что все это дело рук господина Ельцина, который сначала создал эту Ичкерию, дав ей вождя, а потом до зубов вооружил ее боевиков российским же оружием. Западного производства у дудаевцев сейчас только средства связи и радиоэлектронной борьбы, опережающие российские аналоги на пару поколений, а все остальное они получили на месте. Рвануть могло страшнее, чем год назад, когда в Москве из танков стреляли по Белому Дому. Если я прав, то следы при расследовании вашего убийства приведут нас прямиком к начальнику охраны президента господину Коржакову, верному псу и беспринципному мерзавцу, а если нет, то организатором покушения окажется другой человек.

— А что, так и было, что отрезали головы? — тихо спросил Холодов.

— Было! — жестко ответил Серегин. — Или вы сами не были свидетелем тому, что боевики конфедерации горских народов Кавказа творили в Абхазии с местным грузинским населением?

— Да, я это тоже видел, — кивнул журналист, — дикие это люди.

— Не дикие, а одичавшие, — поправил его Серегин. — Москвичей или там киевлян тоже можно довести до такого состояния, что они будут кидаться на всех с ножами. Но только нам такого не надо, поэтому наезжать на господина Ельцина с разоблачительными материалами любой степени достоверности и документальной подтвержденности категорически не рекомендуется. Власть в России должна быть передана в результате законных выборов, преемнику, пользующемуся народным доверием, а не в ходе стихийного бунта, военного переворота или по парламентскому импичменту, что вполне вероятно, если эта история выйдет наружу. Из господина Черномырдина исполняющий обязанности президента выйдет такой же, как из суслика агроном. Собственного аппаратного веса у него нет, народной любви тоже, так что в его руках посыплется все и сразу. Меня прислали сюда помочь России побыстрее выбраться из трясины, а не разобрать ее на составляющие элементы, как хотел господин Дудаев, затевая эту интригу.

— А если я вас не послушаюсь, вы меня убьете? — опустив глаза, спросил Дмитрий Холодов.

— Нет, — ответил Серегин, — убивать я вас не буду. Этим делом я занимаюсь только на