— Как погуляли? — спрашивает мама, она нервничает, заметно и ей совсем нет дела до того, как прошёл мой день, она спрашивает просто из вежливости.-Хорошо, — опуская в букет пылающие щёки, отвечаю ей.-У Нафисат очень тонкий вкус, букет прекрасен. — Спасибо.Больше друг на друга времени мы не тратим, мама уходит к себе, я к себе.

Словами не передать те ощущения, которыми я наполнена. Счастье? Наверное оно такое! Кружусь по комнате с цветами, несколько раз за вечер меняю им место. Прокручиваю в голове каждую секунду сегодняшнего дня, придумываю ответы, там, где ответить не смогла. И конечно мечтаю...Так в мечтах укладываюсь в кровать, сон быстро берёт свое, не проходит и десяти минут, как я засыпаю.Резкие звуки доносящиеся с улицы, сигналят машины, много машин, прожектора освещают дом, проникают даже в мою комнату, бьют по глазам.

Слетев с кровати, подлетаю к окну и не понимаю, что там происходит. Толпа мужчин вокруг нашего дома, мамин плач, крик брата.-Что происходит? — выбегая к ним на улицу кричу я.-Мия, в дом! — рычит мама, брат вцепился в ее ногу и не отпускает, прожектор обдает меня светом, зажмуриваюсь.-Ух, какая, — слышу мужской гогот, — Может разрешит нам хозяин, я бы не отказался ни от матери, ни от дочери.-Я второй в очереди!-Третий!-Мия, иди в дом, одевайся! — раздается снова мамин приказ, он звучит намного твёрже и громче, чем лай, собравшихся здесь отморозков.

В этот момент прожектор наводится на маму, от увиденного я прирастаю к земле.Мама бросается на колени, брат падает вместе с ней, мама причитает у ног мужчины, хватает его за брюки, а он, он даже не смотрит на нее. Он вообще ни на кого не смотрит, стоит, словно статуя, грозный, злой, чужой. Словно это не тот Аслан, что сегодня клялся мне в любви, клялся беречь меня, защищать, он другой сейчас. Жестокий. Нет, не верю в то, что происходит, сама кидаюсь к нему в ноги.-Аслан, — зову его, — Аслан, посмотри на меня, пожалуйста!-Мия, в дом! — срывается мама.

— Аслан, как ты можешь! — реву, срывая голос, пытаясь докричаться до него, но все бесполезно.Взглядом Аслан отдаёт команду и меня оттаскивают от него, швыряя в сторону крыльца.-Иди, пакуй чемоданы! — усмехается мужчина, — Слушайся мать, собирайся и бегите отсюда, бегите, как можно дальше и никогда не возвращайтесь.Меньше чем через час, мы с пожитками, которые успели подобрать с земли, плетёмся под дождем к выезду из города.Брат ревет, бесконечно пытаясь задавать маме вопросы, та молчит, плачет, отчаянный взгляд. Ей тяжелее всех, она ответственна за нас.

— Где папа? Почему он нас не защитил! — истерит брат.-Папы больше нет, — тихо, безэмоционально отвечает она, обнимая нас обоих, — Ничего, скоро солнце встанет, дождь пройдёт, и жизнь наладится.

Глава 10

Домой возвращаюсь промокший до нитки и злой. -От тебя несет яростью! — подмечает отец, когда появлюсь в гостиной.Знаю я чем от меня несет.Мой пыл не угас, а мозги не охладели даже под проливным дождём. Я просто стоял там и охреневал сам над собой. Мужик этот. Сидят, обнявшись, ручки он ей наглаживает. Старпер. Впервые руки так чесались шею обоим свернуть.Я никогда не ревновал, даже сестру к родителям, не говоря уже про женщин. Сегодня же, словно черт в меня вселился.Прохожу к бару, наливаю себе стакан коньяка. Пью залпом.

Моя тяга к ней пугает. Наказать хотел до жути, так наказать, чтобы раз и навсегда усвоила- никаких мужиков рядом! Только я.И там, в этой подворотне, словно одержимый, присвоить хотел. Почти присвоил. Если бы не сбежала.Упрямая!Мое сообщение прочитано, ответа на него нет, и именно факт того, что меня игнорят не дает потухнуть моей ярости.Где она? Как добиралась до гостиницы? Она была такой потерянной, когда сбегала.-Все нормально, — продираю горло.

— Не включай, — просит отец, когда видит, что беру пульт в руки, — Маратика забрали минут десять назад, — откидывает голову на спинку кресла, внимательно меня разглядывая, — Не девчонка ли Баева вина твоего настроения?- Кто тебе сказал? — давлюсь от неожиданности второй порцией коньяка.-А ты думал я настолько стар и безумен? -И все же?-Твоя сестра, она возлагает на Мию большие надежды.-Моя сестра наивна.-А ты слишком жесток и эгоистичен!-Это я? — усмехаюсь, — Я жесток?-И здесь моя вина, — завершает он.

Глазами обвожу журнальный столик, комод, все, что рядом с отцом, ищу спиртное. Первая стадия его запоя- покаяние, всегда так.-Не смотри, — усмехается, — Я крепче кофе ничего не пил сегодня.-Тогда к чему этот разговор?-Хочу, чтобы ты понял- девчонка не виновата, как и ее мать. За свои грехи каждый несет ответственность сам! Никто не заставлял твою мать изменять мне с отцом Мии, никто не заставлял его изменять жене! С нее спрашивать нечего! И ненавидеть ее не за что! Твоя мать отвечает перед нами, ее отец- перед своей семьёй.-Только позволь тебе напомнить, праведник и защитник, о том, что именно после разговора с матерью Мии ты решил выйти в окно! Что же это тогда было?

— Здесь моя вина. Мать Мии ни при чём!-Серьёзно?-Я слишком сильно любил твою мать, нельзя было! Нельзя было прощать, нельзя было закрывать глаза! — растирает лицо ладонями, — Если бы я выставил ее из дома, когда узнал о первой измене, жизнь сложилась бы по другому. Я был слаб, я и сейчас слаб, Аслан. Но девчонка точно ни при чем!

Я и без отца понимаю, что меньше всего во всем происходящем тогда виновата Мия и ее брат. Зажмуриваю глаза и трясу головой, всегда так делаю, когда вспоминаю ту ночь. Вспоминаю, как перепугался малой, как верещал, хватаясь за мать. Вспоминаю Мию... Как они все метались по двору, пытаясь собрать хоть какие-то пожитки.

Я ненавидел ее тогда, хотел ненавидеть. Моя мать опозорила семью, сбежав с водителем. А "партнеры" отца о том, что он лишился ума, узнали раньше меня и начали действовать. Сразу!Нафисат была в отчаянии. А я... Я был на свидании с девушкой, клялся ей в вечной любви и верности, обещал заботиться о ней, уважать. Все это было до... А после, после только желание убивать. Вырвать с корнем из сердца, спрятать как можно дальше даже от самого себя. Что я мог поделать. Семья рухнула за какие-то пять- шесть часов. Жизнь рухнула. Планы на будущее, мои желания, надежды, все к чертям.

Мне было больно. Больно от предательства матери, больно от отчаяния и бессилия, больно от того, что единственная девушка, к которой я испытывал чувства- дочь предателя, значит мой враг. Я хотел сделать ей больно.