— После расставания с Анной. Это была наша фатальная ошибка. Но если я скажу тебе, что не против твоих отношений с Виолеттой? Вернёт ли это твою пророческую музу?

Модест пожал плечами.

— Её точно не вернут отношения с Варварой Румянцевой. Им кто-то сказал, что если я буду счастлив, как щенок и спать со всеми женщинами подряд, то начну строчить предсказания, на которых они смогут обогатиться. Чем такое существование, так лучше уж без дара вовсе. А с Виолеттой я отдыхаю душой, сказать, что я влюбился, не могу, совесть не позволяет. И будоражить девицу не хочу, потому не ответил на её записку. Хватит с меня этих интрижек.

— Ответ не мальчика, но мужа. Ты во всём прав! Я уже в который раз замечаю, что горжусь тобой. И всё же, после настоятельной рекомендации Мити не препятствовать тебе в поиске той женщины, с какой у тебя душа вновь запоёт стихами — не смею.

— ЧТО? — Модест вскрикнул, услышав, но не поняв ни единого слова отца. Показалось, что это розыгрыш или шутка.

Но лицо отца всё так же серьёзно, и шутками здесь и не пахнет.

— Я третий день работаю над докладом князю, сегодня должен отвезти, мне назначена встреча на вечер. Приглашаю с собой, если ты не занят, не уверен, что он тебя пустит к себе, но на всякий случай, приглашаю составить мне компанию.

— К самому Разумовскому? Конечно, я не занят. Боже, может, они меня уже переведут со стажировки на настоящую службу. Сидеть и переписывать выписки из старых дел — ужасное занятие. Понимаю, что важно делать синопсисы, чтобы потом проще было находить дела. Но для этого существуют клерки.

— Сын мой, у клерков нет твоего уровня допуска, там дела тайные, информация секретная, тебя натаскивают по сути будущей службы.

— Я всё понимаю, стараюсь как могу.

…Мне службы этой не видать,Стезя иная у меня, увы, отец,Успехов вам не стоит ждать, Нет места в канцелярии поэту,Судьбу вам не призвать к ответу,Засим прозрению конец,Напялив на макушку лавровый венец,Пора на площадь выставить поэта,Чтобы не слушать продолжение куплета…

Андрей Романович рассмеялся.

— Вот видишь, уже стихи и в тему. Это ли не предсказание. Однако молодой человек без службы в нашем обществе вызывает порицание и недоверие, теперь всё в твоих руках, я в тебя верю.

— Аллилуйя! Наконец-то я дождался тех самых слов от самого важного, после матушки, человека на земле! — Модест вдруг воскликнул, впервые ощутив ту силу, какая даётся при поддержке отца.

Хочу я положить конец,Всем нашим спорами пошлым наговорам,Уже давно я не малец,Но даже мне необходима,твоя поддержка, дорогой отец.

— Главное, не потерять себя. Не вижу я, пока как тебе развиваться, но думаю получить дельный совет у Григория Васильевича Разумовского.

— Я уже начинаю переживать…

— Только начинаешь? А до этого можно подумать, у нас поводов для переживаний не было? Иди собирайся, через час выезжаем на приём к князю. Посмотрим, что из всего этого выйдет.

Поздравляю Вас с первым днём Весны!

Чуть приметно, чуть несмелоУтро мартовское светит.Воздух влажен, небо бело,Но душа весне ответит.

Глава 8. Отцы

Григорий Васильевич Разумовский довольно долго изучал бумаги, трижды начисто переписанные и отредактированные лично графом Орловым. Некоторые формулировки напоминают закрытые двери, за которыми скрываются целые тома информации, и не самой безопасной. Однако пока либо недоступной самому Андрею Романовичу, либо он не решился сразу выдать тайны, от которых пошатнутся многие кресла, полетят головы и вообще могут начаться проблемы невиданного размаха.

В конце донесения совсем свежая приписка о скоропостижной высылке барона Фридриха фон Экхарта. Единственного человека, способного расследовать тёмные дела сектантов.

Князь быстро взглянул на посетителя, несколько раз постучал пальцами по полированному лаком, чёрному столу и шумно выдохнул.

— Начну с финального аккорда, друг мой. Экхарта правильно выслали. Ибо дело, в какое ему пришлось стремительно вмешаться, с какого-то этапа начинает носить политический характер, а он как никак подданный другой страны. Его свидетельства могут пагубно отразиться на деле, и в процессе дознаний. Но жаль терять такого человека. И жаль, что теперь нет связи с этим призраком.

— Связь как бы есть. Но в своей записке Фридрих сказал, что Митя не выдержал схватки с той сущностью, какая помогала и усиливала способности Распутина, а этот человек, судя по отчёту, был довольно мощным гипнотизёром.

Разумовский снова быстро просмотрел листы и уточнил:

— Связь как бы есть. Это что значит?

Орлов на секунду замялся, вздохнул и выдал тайну, какую лучше было бы умолчать, потому что в просьбе Мити ничего не было сказано о разглашении информации про способности Анны. А Его Сиятельство уже проявил к девице интерес.

— Всё дело в той девушке, какую вы встретили у меня в фойе не так давно. Анна Шелестова, прекрасная, одарённая, но, по словам призрака, её одарённость только следствие инсульта. Она потеряла сознание, впала в кому, а когда очнулась, потеряла память, забыла даже про любовь к моему сыну. А у них была настоящая страсть, какую забыть невозможно. Вот вследствие этого инсульта, а он подтверждён самим Склифосовским, она начала видеть и слышать призраков. И один из них этот Митя, он, кажется, бывший сыщик, и даже после смерти не забыл свои привычки. Сейчас я не могу знать, в каком состоянии дела и здоровье Анны Ивановны, но я поклялся, что стану её покровителем.

В этот момент карандаш выпал из руки князя, прокатился по столу и упал на пол.

Разумовский даже не попытался его поймать или поднять. Сидит, уставившись на своего старого друга, и пытается осмыслить услышанное.

— Кхм, вы шутите? Она опозорила вашего сына, эта глупая шумиха с дуэлью, развод, нелогичные поступки. Около неё постоянные скандалы, а вы отзываетесь о ней, как о человеке в высшей степени замечательном, она очаровала вас? Это влюблённость?

Орлов прикрыл глаза и беззвучно рассмеялся. Кажется, его благосклонность к этой деве уже не только Модест воспринимает за романтическую слабость.

— Будь я не женат и моложе, то непременно бы увлёкся. Чреда опрометчивых поступков — следствие инсульта. Но в целом она очень разумная, честная. Я предлагал ей внушительный комплект бриллиантов на откуп, чтобы она отказалась от Егорова и вышла замуж за Модеста, но она отказала. Не взяла. Такие женщины редкость. И она…

— Всё, хватит её нахваливать, я уже понял. Одарённая, сильная натура, гордая и отзывчивая, так как выбрала мужа, пострадавшего при пожаре. Такую жертвенность действительно не так часто встретишь в нашем обществе.

Орлов даже