Слепой Безумный Бог увидел его.

Далекий, маленький мирок. Хрупкий, как стеклянная игрушка. Полный жизни, света и порядка. Отвратительный в своей упорядоченности.

Азатот предвкушал. Он представлял, как его сущность выльется в этот мир, затопит его безумием, исказит формы, превратит все живое в гротескное подобие себя. Он слышал будущие крики и чувствовал вкус страха миллиардов душ.

Чудовищный бог двинулся вперед. Его колоссальное тело, масса плоти и энергии, начала протискиваться в портал, скрежеща о края реальности.

Орда его порождений, те, кого он не сожрал, устремились следом. Авангард кошмара, предвестники конца времен.

Азатот ожидал увидеть панику. Хаос и разрушение. Он ожидал застать мир врасплох.

Портал открылся полностью. Гигантская воронка в небе над столицей смертных, Доминусом. Тьма, закрывшая солнце, окрасила облака в цвет гнилого мяса.

Бог посмотрел вниз, своим единственным, всевидящим оком, открывшимся в центре бурлящей массы.

И замер.

Там, внизу, на плоской крыше самого высокого здания, стояла одинокая фигура.

Не армия магов, как встречали его другие миры. Не боги-защитники в сияющих доспехах.

Вместо всего, что лишь подчеркивало его самовлюбленную натуру, там был лишь один человек.

Он стоял, скрестив руки на груди, его плащ развевался на ветру, который принес с собой запах иного, мертвого мира. Рядом с ним сидел огромный трехголовый пес, спокойно и деловито чешущий лапой за ухом, словно происходящее его совершенно не касалось.

Человек смотрел вверх. Прямо в глаз Бога.

Глава 4

Погребальный звон по мухам

Я стоял посреди выжженной каменистой равнины моего личного Домена, подбрасывая в руке идеально отполированный шар из чёрного гранита. Эта игрушка весила около полусотни килограммов, но моя нынешняя физиология воспринимала такой вес на уровне теннисного мячика.

Напротив, на почтительном расстоянии в сотню метров, припав к земле, замер Тень. В своей истинной боевой форме пёс занимал внушительную часть пейзажа, возвышаясь над камнями, подобно ожившему кошмару древних мифов. Три головы с оскаленными пастями, горящие янтарные глаза, бугры мышц, перекатывающиеся под иссиня-чёрной шерстью, всё это создавало образ идеальной машины для убийства. Из его спины вырывались призрачные цепи, слегка подрагивая в нетерпении.

— Готов, блохастый? — крикнул я, чуть согнув колени для замаха.

Средняя голова гавкнула, и этот звук, многократно усиленный эхом скал, походил в какой-то мере на выстрел корабельной гаубицы.

Я размахнулся и швырнул гранитный шар. В бросок я вложил лишь малую толику своей силы, но снаряд всё равно преодолел звуковой барьер с характерным резким хлопком, оставляя за собой дымный след от трения о воздух. Шар устремился к горизонту по низкой траектории, грозя снести верхушки холмов на своём пути.

Тень сорвался с места.

Его движение отрицало привычную физику. Пространство вокруг пса исказилось, свернулось в спиральную воронку, и огромная туша просто исчезла, растворившись в воздухе. В следующий миг пространство в километре от меня взорвалось фиолетовой вспышкой телепортации.

Тень возник прямо на траектории полёта снаряда, причём появился он в воздухе, рассчитав точку выхода с пугающей точностью. Три челюсти синхронно сомкнулись на летящем граните. Раздался хруст, способный вызвать зубную боль у любого нормального человека, но шар выдержал, лишь покрывшись густой сетью трещин.

Пёс приземлился, взрыхлив лапами грунт и оставив за собой глубокие борозды, после чего тут же исчез снова. Через мгновение он возник прямо передо мной с довольным видом и слегка покрошенным камнем, зажатым в зубах средней головы. Он выплюнул «мячик» (к сожалению, любой мячик сразу лопался, поэтому мы используем вот такую замену) к моим ногам и выжидающе завилял хвостом.

— Хороший мальчик, — я потрепал его по холке, чувствуя под ладонью жёсткую, как проволока, шерсть. — Только старайся не глотать осколки. Ария снова будет ворчать, что ты портишь её ландшафтный дизайн и нарушаешь экологию мира своей диетой.

В стороне, прижавшись спинами к холодной скале, сидели бойцы третьей штурмовой группы «Последнего Предела». Десять крепких мужчин и женщин, прошедших через огонь, воду и мои персональные тренировки. Сейчас они выглядели бледными, их глаза были расширены до предела, а руки мелко дрожали. Они только что закончили двухчасовой марафон на выживание в джунглях с гравитационными аномалиями и теперь, пытаясь отдышаться, наблюдали за нашими «играми» с ужасом и благоговением одновременно.

— Командир… — прохрипел один из них, с трудом отпивая воду из фляги. — Скажите, что этот пёс охотится серьёзно…

— Нет, он играется, — усмехнулся я, поднимая камень для нового броска. — Если бы он охотился, от этого шара осталась бы только гранитная пыль. Кстати да, Тень, регулируй силу укуса.

Пёс недовольно тявкнул.

Кебаб на моём поясе завозился в ножнах, чувствуя общее возбуждение.

— ГОСПОДИН! МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО ЭТИ СМЕРТНЫЕ СМОТРЯТ НА НАС КАК НА ЧУДОВИЩ! ЭТО ТАК ЛЕСТНО! МОЖНО Я ИХ НЕМНОГО ПОЖГУ ДЛЯ ЗАКРЕПЛЕНИЯ ЭФФЕКТА? Я ТОЖЕ ХОЧУ ПОИГРАТЬ!

— Молчать, зажигалка, — цыкнул я на меч. — Ты пугаешь детей.

Тень снова напрягся, требуя продолжения банкета. Я уже замахнулся, намереваясь отправить снаряд на орбиту этого карманного измерения, когда что-то внутри меня дёрнулось.

Это было странное ощущение. Оно напоминало прикосновение ледяного пальца к спине. Амулет Хранителя на моей ладони потеплел, сигнализируя о внешней активности, и посылая в мозг тревожные, ритмичные импульсы.

Я замер с поднятой рукой.

Воздух в Домене, обычно нейтральный и послушный моей воле, вдруг налился свинцовой тяжестью. Я почувствовал резонанс, идущий извне. Где-то там, в реальном мире, происходило что-то неправильное. Фундаментально неправильное. Ткань мира гнила, распадалась под воздействием чужеродной силы.

— Отставить игры, — произнёс я, опуская камень. Шар глухо стукнул о землю, оставив вмятину.

Тень мгновенно подобрался. Его игривость исчезла, уступив место сосредоточенной настороженностью. Пёс чувствовал мою тревогу через нашу связь и был готов рвать глотки.

Я повернулся к отряду.

— Подъём. Отдых окончен. Мы возвращаемся.

В их глазах промелькнула искра радости — покинуть этот безумный полигон раньше срока казалось им подарком судьбы, даже если впереди ждала настоящая битва. Бойцы поспешно вскочили, подхватывая снаряжение и приводя себя в порядок.

— Что-то случилось, командир? — спросила женщина-лейтенант, поправляя перевязь и проверяя заряд магострела.

— Надеюсь, что это ложная тревога. Но моя интуиция орёт мне в ухо, что сейчас начнётся знатная заварушка.

Я махнул рукой, рассекая пространство перед собой. Портал открылся мгновенно, показывая знакомый сад около нашего особняка.

— Живо, — скомандовал я.

* * *

Особняк встретил нас той особенной, давящей тишиной, которая бывает перед разрушительным штормом. Но эта тишина