если бы они когда-нибудь встретились. Фраза, полная усталости и странного, неосознанного и, возможно, нелогичного уважения.

— Ну что же, товарищ Громов, — тихо произнес он одними губами. — Спи спокойно. А дальше посмотрим…

Он взял отчет, затем по одному листу отправил его в бумагоуничтожитель. Аппарат загудел, затарахтел, кромсая бумагу на мелкие фрагменты. К чему держать у себя копию более никому не нужного отчёта?

Москва. Июль 1988 года. «Спектр».

Первые две недели после назначения пролетели в каком-то бешеном, изматывающем ритме.

Организация то буксовала на месте, то летела вперед со скоростью локомотива. Я пытался вникнуть в то, что от меня требуется, и иногда с ужасом понимал, что мои навыки «полевого работника» здесь, в штабной организационной рутине, работают процентов на двадцать.

Одно дело — планировать операцию на местности, имея карту, компас и группу проверенных ребят за спиной. Да, моя работа в Секторе анализировать отдельные операции, ее итоги, подходы, материалы и различные сведения, конечно давало свои плюсы, но итог-то все равно не совсем такой, как описывал Хорев.

Нам выделили сразу четыре кабинета на верхнем четвертом этаже, где только недавно закончили делать косметический ремонт. Внутри было все необходимое для работы, а чего не хватало — я распорядился перетащить из другого отдела, где ранее и занимался аналитикой. Узнав о моем назначении, Кэп поздравил с новой должностью и обещал помочь по любым вопросам, если они возникнут.

Главная проблема была в людях.

Да, генерал как и обещал, приставил ко мне новых специалистов. Толковых и знающих свое дело.

Первым был подполковник Вячеслав Петрович Градов. Лет пятидесяти, сухой, подтянутый, и с лицом уже изрезанным морщинами, и глазами человека, который за свою жизнь видел столько, что его уже ничем не проймешь. Он приехал из отдела внешней разведки но, как он сам выразился, «в отставку не спешил, а тут предложили интересное дело». Знал я таких — без службы они себя не представляют. Уволь его, он уже через год превратится в дрялого и никому не нужного старика с трясущимися руками.

— Значит, Громов, — задумчиво произнес он при первой встрече, окидывая меня цепким взглядом. — Такой молодой, а уже капитан, надо же… Ну, как бы там ни было, а я много о вас слышал. Легенда, можно сказать. Но геройства в штабной работе — не бывает. Да оно там и не нужно. Нужен правильный подход, умение быстро ориентироваться в сложной обстановке и быстро принимать решения. Тут нужна голова. Холодная, расчетливая. И умение быстро, но спокойно работать с бумагами. Надеюсь, у вас это есть?

— Будем учиться, товарищ подполковник, — ответил я, пожимая его крепкую, сухую ладонь.

— Учиться, это хорошо. А учить — еще лучше. Я займусь аналитикой и документацией. Есть у меня пара толковых специалистов, с ними я готов работать. А вы — формируйте оперативную группу. Договаривайтесь.

Вторым был капитан Патанин. Константин Александрович из ГРУ. Ему предстояло заниматься оперативным планированием и взаимодействием с действующими разведгруппами. Он знал всех, кто работал в «поле», знал их слабые и сильные стороны, и мог дать дельный совет, как лучше использовать того или иного человека. Но главное, что он совершил около двух десятков рабочих командировок в ГДР, Польшу и Австрию, хорошо знал нюансы работы в этих странах. У него тоже были свои люди, которых он мог переманить к нам.

Прежде чем приступать к работе, я поговорил с каждым из них. Сразу стало понятно, что они не до конца понимают, зачем был создан этот отдел и чем конкретно он будет заниматься. Пришлось объяснять, разжевывая слова Хорева, которые, если уж быть откровенным, я тоже понимал не в полной мере.

Еще двое офицеров — оба старшие лейтенанты Белов и Карев прибыли в Москву прямо из Афганистана. Они плотно сотрудничали с ХАД, а также взаимодействовали со службой безопасности Пакистана, знали полную оперативную обстановку на всем Ближнем Востоке и имели массу контактов.

Чувствовалось, что генерал-майор Хорев и впрямь подошел к делу ответственно и выдернул ко мне именно тех людей, которые были замотивированы, талантливы и на хорошем счету.

Сбор группы «Зет» в Москве я организовал через неделю после назначения. Шут, Док, Герц, Смирнов, Бизон, Крот — все, кто был со мной в Сирии, прибыли без лишних вопросов. Дамирова, которого я считал потервшимся в Таджикской ССР, разыскали через майора Игнатьева. Оказалось, он был в госпитале, потом проходил реабилитацию, и его уже готовили к отправке в другой отдел. Я выбил его для «Спектра». Самарин, который все еще восстанавливался после ранения, тоже дал согласие. Собиралась старая гвардия, к которой добавлялись новые люди.

Встречались мы в небольшом конференц-зале, который выделили для отдела. Я смотрел на знакомые лица — усталые, но живые — и чувствовал, как внутри разгорается то самое чувство, которое всегда появлялось перед серьезным делом. Чувство локтя.

— Ну что, мужики, — начал я, обводя взглядом сидящих за длинным столом парней. — Вы знаете, зачем я вас собрал. Мы теперь не просто группа «Зет». Мы — отдел «Спектр». Задачи у нас будут новые, совершенно не такие, как раньше. Тут не всегда получится пойти с автоматом наперевес. Тут придется думать, анализировать, планировать. Причем не только сидя в креслах, но и буквально на ходу, причем по всему миру. Да-да, именно так. Но суть останется прежней — раскусывать и бить врага там, где он нас совсем не ждет. Все это на серьезном уровне, фактически под крылом ГРУ. Ранее ничего подобного в Союзе не было и то, что мы будем делать — это совершенно иной подход к угрозам для страны!

— А враг кто теперь? — спросил Шут, почесывая затылок. — Все те же американцы?

— Те же, — кивнул я. — И не только они. В Европе, а сейчас в Польше, зреет что-то нехорошее. Националистические движения, которые раскачивают ситуацию. И за этим, как обычно, торчат уши западных спецслужб. Наша задача — не дать им опрокинуть лодку. Мы должны быть на шаг впереди.

Собрание наше длилось часов пять. Люди порядком устали, но мы решили многие моменты прямо так, по факту. И под конец уже была какая-то структура. Я ясно дал понять, что раз я начальник, то должен знать обо всем. От меня ничего скрывать не нужно. Я работаю так же, как и все, а соответственно и все должны работать так же как и я. С дисциплиной проблем не возникло. Несмотря на то, что капитан командовал подполковником, это вообще никого не волновало.

Следующие две недели мы работали как