— Стоп! — переврал я его. — Нет. Я даже знать не хочу. Если у вас есть такие тайны, то оставьте их при себе. Мне своих проблем хватает. Елена говорила, что при рождении едва не умерла, это так?

— Да, — ответил Распутин, даже не пытаясь скрыть облегчение от того, что я сменил тему разговора. — Мой сын попытался спасти её при родах… Но то, что даёт силу моему роду, решило взыскать старый долг, так сказать.

Я оторвал взгляд от Елены и резко повернулся к нему.

— В каком смысле?

— В самом прямом, — горестно вздохнул он. — В этом мире ничего не бывает бесплатно. Любая Реликвия имеет свою цену. Порой она может быть маленькой. Порой… она непомерно огромная. Спасти одну жизнь можно, заплатив за неё другой.

— И жизнь дочери вашего сына…

— Эта тварь решила, что это будет подходящим подношением, — практически не скрывая омерзения в своем голосе, проговорил Распутин, не сводя гневного взгляда со своей внучки.

Только я хорошо видел, что эти гнев и ярость направлены не на неё. Скорее уж на самого себя.

Или на ту силу, которой он обладал.

Как же всё-таки альфары поднасрали людям, когда дали им эту силу. Чёртова насмешка судьбы. Какое-то грёбаное испытание, в котором сила проверяла тебя на прочность. Выдержишь или нет. Сможешь справиться с искушением или поддашься этому могуществу?

И, вспоминая того же Волкова или Меркулова, ответ очевиден.

Не потому ли в сети так мало видео и фотографий, как местные аристократы пользовались своим даром? Неужто у всех имелись такие вот особенности, которые сдерживали их всех?

В этот момент я вспомнил Браницкого. Не. Далеко не всех. Есть отдельные… личности, которых, похоже, это даже забавляло.

— Что сделал мой отец? — наконец спросил я.

— Они с моим сыном заключили договор. Жизнь Елены, а взамен союз наших семей.

— То есть он затребовал её руку? — перевёл я, и Распутин кивнул.

— Да. Когда она подрастёт, мы должны были отдать её замуж за одного из сыновей Ильи. По его выбору.

— И вы согласились.

— Конечно. Учитывая происходящее, это показалось нам не самым худшим выбором, — нехотя признался Григорий. — К сожалению, мы не знали, что у Разумовских имелись свои планы на очень далёкое будущее.

— Что они сделали?

— Я не знаю, но каким-то образом твои отец и дед смогли передать ей проклятие альфарских ведьм, — почти что выплюнул Распутин. — Они наделили дочь моего сына этим проклятым даром.

— Елена владеет Регалией? — не смог я сдержать удивления.

— К сожалению, — прохрипел Распутин и, протянув руку, погладил ладонь лежащей без сознания девушки. — Очень сильный дар. Вероятно, Регалия Елены потенциально может быть одной из сильнейших в мире.

Я хотел задать вопрос. Много вопросов, на самом деле. Очень много. Но сейчас они по большей части не имели смысла. Кроме одного.

— И вы решили, что отдавать такую силу моей семье, — это чересчур…

— Отдавать её кому бы то ни было — это чересчур, — зло проговорил он. — Мой сын не хотел, чтобы его дочь стала разменной монетой или инструментом в будущем…

Распутин резко замолчал, как если бы вдруг осознал, что сказал лишнее. Но я решил пропустить эту его заминку мимо ушей, сделав вид, что не обратил на неё никакого внимания.

Да и не до того сейчас.

— Хорошо, — пробормотал я. — Что изменилось? Вы же думали, что решили эту проблему, ведь так? Елена спокойно жила и бед не знала. Что изменилось?

— Ты. — Распутин постарался сказать это максимально нейтральным тоном, но я всё равно ощутил злость в его голосе. — Твоя кровь, скорее всего. Когда тебя ранили, она, вероятно, прикоснулась к ней. Это запустило договор. По крайней мере, я так думаю.

— Вы уж простите, но… Вы же не собираетесь сейчас нас быстро поженить, чтобы «поставить галочку в контракте»? — на всякий случай уточнил я, хотя даже мне этот вариант казался до невозможности глупым.

— Если бы всё было так просто, то я бы уже это сделал, — хмыкнул он. — Уже слишком поздно для этого. Контракт убивает её.

Произнеся свои следующие слова, Распутин даже не пытался скрыть сочащиеся в голове гнев и отвращение.

— Твои отец и дед позаботились о том, чтобы она не досталась никому, если мы решим пойти против заключённого договора.

— Ясно, — только и сказал я.

Соврал, конечно. Ни черта мне не было ясно.

Хотя нет. Не совсем. Кажется, я вдруг понял, в чём заключалась причина, по которой перебили Разумовских. По крайней мере, мне так казалось.

Но сейчас не об этом. Что я знал о Регалиях? То, что они могли передавать силу Реликвий другим людям, жертвуя при этом собственной жизненной энергией. Всё.

О, ещё и то, что эта штука являлась подарочком от альфаров. Если так, то, может быть, они могут помочь?

Едва я задал этот вопрос, как Распутин покачал головой.

— Нет. Я связался с двумя старейшинами, но они отказались помочь. Они не вмешиваются в дела людей. В особенности в дела тех, кто владеет Реликвиями.

Хотелось спросить почему. Вообще-то у меня и собственная альфарская ведьма есть на побегушках.

Достав телефон, я набрал номер Ксюши.

— Привет, Саш…

— Эри близко? — перебил я её.

— Э-э-э-э-э… А она тебе зачем?

— Дай ей трубку, — попросил я. — Пожалуйста.

— Ладно. Сейчас.

В динамике раздался шум. Видимо, сестра приглушила звук телевизора. Потом звук шагов…

— Чего? — услышал я сонный голос альфы в динамике.

— Эри, помощь твоя нужна, — быстро проговорил я, а затем подробно объяснил ситуацию.

Всё это время Распутин стоял рядом, слушая меня, но не мешая разговору, за что я был ему благодарен.

— Не. Без вариантов. Если она в таком состоянии, то тут уже ничего не сделать, — заявила Эри.

— Слушай, ну хоть что-то же должно быть?

— Может, и должно быть, — равнодушно произнесла она. — Но мне такие способы не известны. Регалии — это дьявольски древний дар. И я понятия не имею, как именно его создали.

— Ясно, — пробормотал я, отключив телефон. — Значит, остаётся только один вариант.

А ведь как не хотелось.

При моих словах у Распутина глаза загорелись надеждой.

— О чём ты говоришь?

— Похоже, что вам всё-таки придётся сделать то, для чего вы тогда приехали в клинику, — вздохнул я.

— Что? — не понял Григорий.

— Всё очень просто. Вам нужно меня убить.

Глава 13

Эх, надо было видеть лицо Распутина в этот момент. Так и хотелось сфотографировать и поставить в рамочку. Вряд ли когда ещё такое увижу — один из влиятельнейших людей в Империи стоял передо мной и