расслабляются — хотя бы чуть-чуть, — и я легко хлопаю щупальце по упругой коже, прося опустить меня на палубу. Я знаю, что из-за хвоста буду чувствовать себя на корабле совершенно беспомощной, но мне так хочется снова обнять Рамзи. Хочется поцеловать его и сказать, что теперь — всё, теперь всё закончилось.

Щупальце бережно опускает меня на палубу, и тут же Рамзи делает шаг вперед, подхватывая меня на руки. Кракен разжимает хватку, а я обвиваю руками плечи Рамзи, прижимаясь к нему всем телом.

— Привет, лапушка, — улыбаясь от уха до уха, шепчет он.

— Здравствуй, капитан, — отвечаю я, снизу вверх глядя на него с глупой улыбкой на лице.

— Я же говорил, что вернусь за тобой, — напоминает он.

— Вообще-то, это я вернулась за тобой, — парирую я. — Но я не буду ставить это тебе в упрек.

Он тихо смеется и подается вперед для поцелуя — нежного, сладкого, похожего на бабочек в животе и лучи солнца. От этого поцелуя возникает ощущение, будто я наконец-то вернулась домой.

Среди команды раздается удивленный возглас, и мне кажется, что они просто зачарованы нашим публичным проявлением чувств. Я углубляю поцелуй, притягивая Рамзи еще ближе.

Но тут Круз произносит:

— Принцесса, э-э… твой хвост…

Я открываю глаза, прерываю поцелуй и смотрю вниз, ожидая увидеть там свой мощный хвост, поддерживающий меня на палубе.

Вместо этого из-под подола моей рубахи выглядывает пара бледных человеческих ног.

Я издаю изумленный крик.

— О боги!

Я отшатываюсь назад, но рука Рамзи тут же поддерживает меня. Он в таком же шоке смотрит на мои ноги.

— Марен? Какого черта?

— Я не знаю, — выдыхаю я, качая головой. Я вытягиваю одну ногу, потом другую. Обе они мокрые, а на коже мерцают едва заметные следы перламутровой чешуи, которые прямо на глазах испаряются в воздухе. Я шевелю лодыжками, пальцами, напрягаю икры. Ноги кажутся слабыми, пожалуй, даже слабее, чем раньше, но всё работает.

— Мои ноги, — тихо говорю я, не в силах скрыть изумление. — У меня снова есть ноги.

И хотя я безумно рада их возвращению — и тому смыслу, который они несут для нашей общей жизни, — в груди шевелится легкая боль от потери хвоста. Кажется, я едва успела им насладиться. Но, полагаю, нельзя получить всё и сразу, и это я знала с самого начала.

— Это из-за поцелуя? — спрашивает Рамзи с такой надеждой в голосе, что я едва не смеюсь. — Поцелуй истинной любви, да?

— Не глупи, — бросаю я, пытаясь сдержать улыбку при виде его разочарованного лица. — Мы целовались уже тысячу раз.

И тут я вспоминаю слова Нерисы:

Ты способна сделать своим любой мир.

— Погоди-ка минутку, — бросаю я ему, высвобождаясь из его объятий. — Мне нужно кое-что проверить.

— Марен? — спрашивает он, пока я бегу по палубе, а в груди нарастает надежда. Шаги получаются короткими, походка по-прежнему неровная, бегать быстро я не умею, но все же я пересекаю «Ночной ветер» до того места, где фальшборт был разнесен кракеном.

Я делаю глубокий вдохи прыгаю за борт, камнем уходя под воду — кракен к этому моменту уже скрылся в глубинах.

Я погружаюсь глубже, и в тот же миг вокруг моего тела пробегает волна электричества. Жабры на шее вновь начинают работать, а когда я смотрю вниз на свои ноги, то вижу, как они срастаются, превращаясь в хвост. В мой собственный хвост.

Я издаю в воде радостный визг и устремляюсь к поверхности — как раз в тот момент, когда Рамзи бросается в волны вслед за мной. Он падает с брызгами, подплывает ко мне, а я разворачиваюсь, поднимая хвост над водой, чтобы он мог полюбоваться.

— Смотри! — смеюсь я, заставляя чешую переливаться на солнце от бирюзового до нежно-лавандового и обратно.

Он тоже смеется.

— Что это значит? — спрашивает он, притягивая меня для поцелуя.

Я прижимаюсь лбом к его лбу, пока мой хвост плавно рассекает воду.

— Нерисса дала мне еще один шанс, новое заклинание.

— Ты видела Нериссу? — удивленно приподнимает темные брови он.

— А как, по-твоему, я смогла управлять кракеном?

Он пожимает плечами.

— Наверное, штучки Сирен, о которых мне не положено знать.

— Ну, теперь, когда Эдония мертва, они освободились от ее чар. Они сами по себе, просто так совпало, что сейчас они слушают меня.

— И они проделали за тебя всю грязную работу, — говорит он, держась на воде и целуя меня в макушку. — За что мы все чертовски благодарны, если ты вдруг не заметила.

— О, я заметила. И лучше всего то, что Эд Смит тоже это понял. Твои крики были последним, что он услышал. Ну, не считая моих слов кракену — разорвать его на части.

Он одаривает меня дьявольской ухмылкой, от которой его глаза начинают сиять.

— Еще никогда в жизни ты не была мне так нужна. — Он снова целует меня — глубоко, страстно, а затем отстраняется. — Но это всё равно не объясняет историю с твоими ногами и хвостом.

— Нерисса что-то прошептала перед тем, как найти меня, — рассказываю я ему. — А потом поцеловала — так, будто скрепляла сделку печатью. Она не стала вдаваться в подробности, обмолвившись лишь о том, что теперь я могу управлять кракеном, но обронила фразу: «Ты способна сделать своим любой мир». Думаю, она имела в виду именно это. — Я взмахиваю хвостом для убедительности. — Она дала мне возможность жить с тобой на суше и в морской пучине, выбирая тот мир, который мне по душе.

— И ты всё еще хочешь мой? — спрашивает он, глядя на меня из-под тени бровей.

— Я хочу твой мир и хочу тебя, — заверяю я его. — Это неизменно, Рамзи. Но разве не восхитительно, что я могу снова становиться Сиреной в любой момент, когда захочу? Мне больше не нужно отказываться от этой части себя.

— Конечно, cearban, — произносит он, и его лицо озаряется жадным, горячим выражением. — И мне больше не придется делать вид, будто я не мечтал снова уложить тебя на морском дне. — Его выражение лица слегка омрачается. — А что насчет книги?

Я задумываюсь.

— Наверное, она осталась у нее. Последний раз я видела книгу у Нериссы, рядом с кракеном. Но не переживай, Эдония исчезла. Ее душа заперта в той бутылочке на шее ее сестры.

— Эту склянку следовало бы уничтожить, — ворчит Рамзи.

— Ты же знаешь, какими бывают семейные узы, — отвечаю я, отчасти понимая, почему Нерисса захотела оставить при себе кусочек сестры, какой бы кошмарной та ни была. Мои сестры ведь тоже приплыли искать меня, несмотря на то, что это я бросила их