затворничество комфортной обстановкой. Тюремная камера, убранная по вкусу заключённого. Стены задрапированы светло-зелёной тканью, все четыре окна кабинета распахнуты, и лёгкие муслиновые занавеси подрагивают перистыми облаками. Вдоль стен стоят книжные шкафы. Деловыми бумагами занят был только один из них, в остальных же теснились корешки разнообразных по виду и содержанию книг, высились пирамиды тугих свитков и штабелями лежали бювары, скрывающие в себе разрозненные листы с, может быть, гравюрами, стихами, картами или дневниковыми записями. В простенках между стеллажами и на боковых стенках шкафов висели полотна с пейзажами, сочность красок которых говорила о свежести их создания.

Стол хозяина кабинета расположился напротив двери, примыкая боковым краем к стене, на которой красовалась богатая коллекция колющего и режущего оружия. Позади стола, за удобным креслом, обитым кирпичного цвета бархатом, сияло ослепительным светом распахнутое окно. Тяжёлый дубовый стол надёжно отгораживал управляющего от посетителей: длинная и широкая столешница; передняя панель короба, на котором та лежала, украшена затейливым, очень детальным рисунком на тему сразу нескольких детских сказок. На столе помимо деловых бумаг, бюваров, чернильниц и печатей стояли затейливое пресс-папье, большая деревянная ваза с розами, корзина с тряпичными зверятами и замызганная чашка, помыть которую забывали, наверное, уже недели две. Напротив стола имелось два гостевых кресла. Очень мягких, удобных, замечательно вписывающихся тёмно-зелёным бархатом в обстановку.

Сам хозяин, господин Отрот, с трудом оторвал взгляд от бумаг, когда к нему вошёл сиятельный гость в сопровождении помощника. Слегка приподнявшись, управляющий поприветствовал их:

— Доброго дня, Сильнейший. Рад видеть вас, господин Саврий. Прошу вас, присаживайтесь. Дайте мне пару минут, и я весь ваш, — нервно улыбнувшись, управляющий вновь углубился в документ, торопливо пробегая глазами по строчкам.

Нечасто бывало, что хайнесу предпочитали дело, но Узээриш не остался в обиде. Всё же господин Отрот был не совсем обычным оборотнем уже из-за своего душевного состояния. Со времени их последней встречи наследник семьи Ылный поменялся. Риш помнил его как перепуганного мужчину с короткими раздёрганными волосами. Крайне нервного, с дрожащими руками и почти ничего не соображающего. Сейчас оборотень выглядел куда спокойнее и собраннее, а главное, разумнее. Отпустил волосы, и они блестящей чёрной завесой опускались до плеч. На похудевшем и заострившемся по-птичьи лице сидели аккуратные прямоугольные очки в серебряной оправе. Одет управляющий был в безукоризненно отглаженный чёрный камзол, воротник белой сорочки поддерживал стального цвета шейный платок, концы которого уходили под верхнюю пуговицу камзола.

— Ещё раз прошу прощения, — господин Отрот двумя пальцами ухватился за серебристую дугу мостика, седлом висящую на носу, снял очки и растёр переносицу. — В последние дни навалилось очень много дел и все крайне срочные.

— У вас здесь мило, — сделал комплимент осматривающийся Риш.

— Мои посетители в основном помешанные и их родственники, — слабо улыбнулся господин Отрот, переводя на него усталые зеленоватые глаза. — Необходимо, чтобы они чувствовали себя как можно комфортнее.

— Думаю, мне стоит затеять перестановку в своём кабинете. Мои посетители не очень сильно отличаются от ваших.

Управляющий улыбнулся на шутку несколько принуждённо. Он явно чувствовал себя не очень уверенно в компании хайнеса.

— Нам предстоит долгий разговор? — поинтересовался мужчина. — Велеть принести травяного отвара?

— Не стоит. Вы, видимо, понимаете, зачем я приехал.

— Несложно догадаться, — со вздохом признался оборотень, откидываясь на спинку. — Либо у кого-то из ваших близких душевные проблемы, либо вы хотите поговорить о душевных проблемах семьи Ылный. Если принять во внимание слухи о семье Рышный, то я подозреваю второй вариант. Но о проблемах прежнего главы вам уже рассказали всё, что могли, и без меня. Я же не видел дядю в то время. Следовательно, вас интересует моё состояние.

— Приятно видеть вас в столь здравом уме, — вполне искренне сказал Риш. — Признаюсь, в нашу последнюю встречу вы мне казались почти безнадёжным. Неужели храмовые целители настолько искусны?

Поджав губы, господин Отрот опустил глаза. Молча взял чашку, скривился от вида остывшей бурды, но всё равно глотнул.

— Я могу узнать, что стало причиной вашего любопытства? Признаюсь, мне не очень хочется рассказывать о своём прежнем состоянии и пути выхода из него даже вам.

В прошлом Узээриш не раз и не два присылал к господину Отроту своих оборотней, чтобы выудить из него рассказ о болезни, но тот проявил завидное упрямство и бесстрашие, отказавшись отвечать. Собственно, поэтому он приехал лично. Жаль только своего бесполезного мага прихватить не удалось по причине её внезапной влюблённости!

Сов ревниво заворошился.

— Глава рода Рышный явно не в себе, — прямо заявил хайнес. — И у нас есть все основания подозревать, что он… одержим.

— Он… по Арванскому вопросу? — осторожно уточнил Отрот.

— Да. Его помешательство один в один похоже на помешательство вашего покойного дяди и его сообщников из других семей. Либо его душа раздвоилась, либо в нём появился тот, кто владеет его разумом.

— Известно, как давно это продолжается?

— Его домочадцы утверждают, что последние три года он плохо держит себя в руках, часто срывается и его душит гнев.

Управляющий прикрыл глаза и с сожалением выдохнул:

— Его разум потерян для нас. Слишком долго. Он отравлен чужими внушениями, и прежним ему уже не стать. Единственное, что вы можете сделать, — привезти его сюда или в любую другую лечебницу при храмах и попробовать допросить. Но он наверняка уже верит в те убеждения, которые отстаивал, а разум его уже не разум, а осыпавшаяся мозаика.

— Господин Отрот, я понимаю, что вам тяжело вспоминать время своего душевного неспокойствия, — вкрадчиво начал Риш, — но пришло время всё же рассказать о том, что с вами приключилось.

— Вспоминать об этом не тяжело. Сложно спрятаться от того, что постоянно в мыслях. Мне… страшно рассказывать об этом, — впрочем, испуганным управляющий не выглядел. — Я всё ещё опасаюсь, что он может вернуться.

Мужчина никак не выделил голосом «он», но Риш сразу прицепился к упоминанию неизвестного.

— И я осознаю, что на территории храма мне нечего опасаться. Он не рискнёт явиться в угодья того, кто в разы сильнее его самого. Здесь я в безопасности. Но стоит выйти за пределы этого места, и мои опасения возвращаются. Может, сейчас я ему не интересен, но он всегда может ко мне вернуться, ибо путь в мой разум ему известен.

— Кто «он»?

— Я не знаю, — пожал плечами Отрот. — Он не представляется. Извините… Сейшѐн! — позвал управляющий.

Внутрь заглянул его помощник, сидящий в приёмной. Востроносый, малость надменный оборотень с мышиного цвета волосами.

— Принеси мне и гостям травяного отвара, — попросил управляющий. — И… — подняв замызганную чашку, виновато улыбнулся.

— Боги! — ужаснулся помощник. — Где вы её прятали? Кошмар какой! Перед гостями стыдно!