морю. Прошлой ночью вторая яхта пустилась в погоню из своего укрытия среди рифов, у руля которой стояла светловолосая рулевая с глазами печальной Медеи. Пока две яхты мчались по песчаному морю, я вспомнил, как впервые встретил Надежду Конард – и узнал о ее странном романе с голландцем Чарльзом Радемахером…

Каждое лето во время сезона в Алых Песках, когда город полон туристов и авангардных кинокомпаний, я закрывал свой офис и снимал один из пляжных домиков на берегу песчаного моря в пяти милях отсюда, в Хирохито. Здесь долгие вечера сулят умопомрачительные закаты в пустыне, а паруса песчаных яхт отбрасывают иероглифические тени на моря из песка. Днем я брал яхту – шлюп с бермудскими снастями – и плыл к дюнам открытой пустыни. Сильные термальные потоки несли меня по следу из позолоченного песка.

Следопытствуя, я порой обнаруживал, что меня несет на многие мили через пустыню, за пределы видимости прибрежных рифов, которые, подобно размытым божествам, господствовали над иерархией песка и ветра. Я ехал за убегающей стайкой левитирующих песчаных скатов, стреляющих дротиками в раскаленный воздух и теряющихся в абстрактном пейзаже, состоящем из волнистых дюн и треугольников парусов. Из этих материалов, из простейшей геометрии времени и пространства, возникли причудливые фигуры Надежды Конард и ее свиты, похожие на миражи, порожденные этим морем грез.

Однажды рано утром я отправился на охоту за косяком белых песчаных скатов, которых накануне видел далеко в пустыне. В течение нескольких часов я двигался по твердому песку, избегая парусов других яхтсменов, и моим единственным пунктом назначения выступал горизонт. К полудню я уже не видел никаких ориентиров, но нашел скатов – и помчался за ними через поднимающиеся дюны. Двадцать скатов летели впереди, словно ведя меня к какой-то невидимой цели.

Дюны сменились серией обнесенных стеной равнин, рассеченных кварцевыми жилами. Огибая широкий овраг, украшенный орнаментом рот которого зиял, как ворота полузатопленного собора, я почувствовал, что яхту повело в сторону – прокололо шину с правого борта. Воздух вокруг, казалось, озолотился, когда я опустил парус.

Пнув опавшую покрышку, я оглядел пейзаж – затопленные песчаные рифы, океан дюн и остов брошенной яхты в полумиле от меня, рядом с зазубренным устьем кварцевой жилы, которая сверкала челюстями крокодила, украшенного драгоценными камнями. Я находился в двадцати милях от берега, и единственным моим запасом влаги была вакуумная фляжка мартини со льдом в палубном шкафчике.

Скаты, ведомые неким таинственным инстинктом, тоже остановились, замерев около гребня ближайшей дюны. Вооружившись на всякий случай гарпуном – вдруг прихоть погонит стаю прямо на меня, – я отправился искать на яхте насос, чтобы подкачать колесо.

Только поднявшись на палубу, я обнаружил, что песок, консистенцией напоминающий толченое стекло, почти соскреб резину с моих подошв и кое-где достал до пяток. Чтобы себя не изнурять, я решил отдохнуть в тени грота и вернуться в Хирохито, когда стемнеет. Сидя спиной к мачте, я купал свои израненные пятки в холодном мартини, когда в воздухе над моей головой появился большой белый скат. Отделившись от остальных, тихо ждавших на дальнем гребне, он вернулся познакомиться со мной поближе. Крылья в восемь футов шириной, тело размером с человеческое – гигант монотонно летал вокруг меня, пока я потягивал остатки нагревшегося в зное мартини. Несмотря на любопытство, существо не выказывало никаких признаков желания напасть.

Десять минут спустя, когда скат все еще кружил над головой, я достал из ящика гарпун и выстрелил ему в левый глаз. Пронзенный стальным болтом, скат с грохотом врезался в парус, сорвал его с мачты и, пробив снасти, упал на палубу. Его крыло ударило меня по голове – будто в отместку.

В пустом песчаном море я провел часы, опаляемый здешним воздухом, и моим единственным компаньоном был гигантский мертвый скат. Время, похоже, застыло в вечном полуденном часу, небо было полно фальшивых солнц. Огромная тень пала на мою яхту где-то после полудня – я приподнялся и увидел огромную песчаную шхуну с одним только бушпритом длиной со все мое судно. Белые шины двигали титана по песку. Спрятав лица за солнцезащитными очками, команда наблюдала за мной с мостика.

Держась рукой за поручень, торчащий между двух гигантских глаз-иллюминаторов, стояла на палубе высокая узкобедрая женщина – с волосами столь светлыми, что их цвет живо напомнил мне о Жизни-в-Смерти из «Сказания о старом мореходе» Кольриджа, какой рисовал эту злодейку Мервин Пик. Ее взгляд распускался в мою сторону узелком темных магнолий. На ветру ее опаловые волосы образовывали в воздухе вихрь.

Не будучи уверенным, что это странное судно и его экипаж-призрак вообще существуют, я отсалютовал женщине пустой фляжкой из-под мартини.

Она посмотрела на меня сверху вниз глазами, полными разочарования. Спустившись ко мне на палубу, подбежали два члена экипажа. Когда они стащили с моих ног тело песчаного ската, я уставился на их лица. Гладко выбритые и загорелые, они напоминали маски.

Так спасла меня Надежда Конард. Отдыхая в каюте внизу, пока один из членов экипажа перевязывал раны на моих ногах, я мог видеть сквозь стеклянную крышу ее светловолосую фигуру. Она пытливо созерцала пустыню, словно ища какую-то гораздо более важную добычу, чем я.

Через полчаса женщина вошла в каюту. Она села на койку у моих ног, с любопытством коснулась гипсовых пластин.

– Роберт Мелвилл, вы поэт? Вы говорили о Старом Мореходе, когда мы вас нашли.

Я неопределенно махнул рукой:

– Не берите в голову. – едва ли я мог сказать этой отчужденной, но красивой молодой женщине, что, впервые увидев ее, сравнил с кошмарной кольриджевской ведьмой. – Я убил песчаного ската, кружившего над моей яхтой.

Она играла с нефритовыми подвесками, лежавшими в изумрудных лужицах в складках ее белого платья. Ее зрачки, как встревоженные птицы, метались в задумчивых омутах глаз. Видимо, восприняв мое упоминание о Мореходе с полной серьезностью, она сказала:

– Можешь отдохнуть в Ящерицыном Ключе, пока не станет лучше. Мой брат починит твою яхту. О скатах не беспокойся – они тебя приняли за другого.

Пока Надежда Конард сидела, глядя в иллюминатор, огромная шхуна бесшумно скользила по усыпанному драгоценными камнями песку, белые скаты двигались в нескольких футах над землей вслед за нами. Позже я понял, что они привели не ту добычу к своей госпоже.

Через два часа мы добрались до Ящерицына Ключа, где мне предстояло провести три следующих недели. Поднимаясь из термальных валов, остров, казалось, плыл по воздуху, вилла с террасой и пристанью едва виднелась в дымке. Окруженные с трех сторон высокими минаретами песчаных рифов, и