шесть тысяч итальянцев. Ляшенэ страшный человек, у него каждое утро начинается с казни. Он наказывает солдат за малейшую провинность. Поговаривают, что в юности он претерпел унижения и жестокость, по отношению к себе, и теперь возмещает свою злобу на подчинённых Договориться с ним невозможно, он будет сражаться до самой смерти.

Незаметно для Сугоньяка, я показал Багратиону на рюмки. Петр Иванович, правильно меня понял, наполнил рюмки водкой. Сугоньяк охотно выпил в очередной раз, но не залпом, а медленно, я бы сказал, смакуя продукт. По вкусу пришлось французу сало, уплетал, со скоростью ветра.

Подвыпивший Сугоньяк общался охотно. Рассказал обо всех крепостях и гарнизонах Итальянского королевства, о численности солдат и вооружении. Он, в прошлом году, за четыре месяца посетил все воинские подразделения с инспекцией. По словам генерала, если собрать воедино всех французов, то двух полнокровных полков не наберётся Итальянцы же, служить Франции не желают, есть множество фактов дезертирства.

После третьей рюмки, Сугоньяк начал рассказ о своей семье, о больших виноградниках. Обещал направить нам с Багратионом в Санкт-Петербург по сотне бутылок своего лучшего вина многолетней выдержки.

Усаживать на лошадь сильно захмелевшего Сугоньяка мы не рискнули. Выделили возок.

- Молодец, Степан Иванович, ловко ты разговорил генерала, - усмехался Багратион, - выложил все. – Не придётся гонять тебе казаков в разведку.

- Многое наша водка сделала, а я направил беседу по нужному нам пути. Сейчас прикажу дивизии генерала Смирнова идти к Турину, оказать помощь австрийцам, если потребуется.

- Одобряю. Подождём до завтра, пока французы уйдут, а потом войдём в Милан, дадим войскам отдых на два-три дня.

Французский гарнизон покинул столицу королевства к вечеру, оставив все вооружение, за исключением холодного оружия, порох и полные склады продовольствия. Условия капитуляции были соблюдены.

Глава 25

Теперь я въезжал в Милан в чине генерала от инфантерии в сопровождении трёх десятков гренадеров и денщика.

- Силантий, узнаешь Милан? – повернулся я к денщику.

- Ваше высокопревосходительство, я же окромя кабака ничего не видел.

- Говорил я тогда, смотри на красоту вокруг себя, любуйся, а тебе выпить хотелось.

- Ага. А куда мы едем?

- Есть у меня тут одна знакомая знатная дама, город мне показала в прошлый приезд.

- София Яковлевна не заругает вас, что вы с разными миланками встречаетесь?

- Мы просто идём в гости Силантий. Нанесём визит вежливости.

- Коли так, то я с вами, в кабак отпрашиваться не буду.

Вот она площадь Пьяцца Дель Дуомо, еще немного проедем, и будет дом Лючии. А сердечко то, застучало чаще, вспомнилась жаркая ночь со знойной итальянкой, и сладкая месть её мужу.

Ворота виллы были нараспашку. Странно. Я спешился, а за мной и Силантий.

- Входим во двор, занимаем круговую оборону. Всех впускать, никого не выпускать. Действовать жёстко, но разумно, без смертоубийства, - приказал гренадерам. – Мы с Силантием проверим виллу.

Гренадеры моментально рассредоточились по захламлённому двору, заняв оборону.

Мусор, и всякий хлам во дворе Лючии меня удивил. В прошлый раз я наблюдал везде образцовую чистоту и порядок. Чему я удивляюсь? Прошло столько лет, Лючия могла продать дом и давно уехать из Милана. А новый хозяин порядком загадил его.

Расположение комнат в доме я помнил хорошо, поэтому двигался уверенно. Силантий приготовил два пистолета, на всякий случай. До наших ушей доносился негромкий гул голосов. Несколько шагов, и оказались в зале для гостей. Внешне здесь ничего не изменилось за эти годы, а вот толпа не совсем одетых, в недвусмысленных позах мужчин, похоже, содомитов, стала очень неприятным дополнением зала.

- Что здесь происходит? - во всю мощь своего голоса, на французском языке задал вопрос.

Наступила абсолютная тишина, и прекратилось какое-либо шевеление тел.

От груды полуодетых тел отделилось нечто, похожее на мужчину.

- А в чем собственно дело? – по-французски спросило нечто. - Я хозяин этого дома - Винченцо Сальгарини. Мы празднуем освобождение Милана от французской оккупации. В этом доме, - это нечто обвело зал рукой, - я могу делать все, что мне вздумается.

При взмахе руки, я увидел на теле содомита медальон, полного близнеца медальона моей жены. Глаза меня не обманули, сей медальон я бы узнал даже в груде любых драгоценностей. Ага, если этот упырь здесь, то значит, Лючия тоже неподалёку

Я схватил за горло Винченцо, быстрее броска кобры.

- Где истинная хозяйка медальона? - зло поинтересовался я у Винченцо, снимая украшение с его шеи.

Эта содомская сволочь начала что-то лепетать на итальянском, который я понимал слабо. Пришлось врезать кулаком в печень, и переключить его речь на французский язык. Надо было бить слабее, а то содомит начал извергать наружу выпитое и съеденное накануне.

Остальные содомиты попытались бежать через дверь. Не учли, что в дверях стоит мой Силантий. Замелькали руки денщика, подобно крыльям ветряной мельницы. Глухие удары, и какие-то хлюпающие звуки, свидетельствовали, что Силантий не выпустил из помещения ни одной живой души.

Проблевавшегося Винченцо, я поднял с пола за волосы, и повторил вопрос. Снова поток не совсем понятных мне итальянских слов, наверное, ругательных, так как лицо Винченцо было перекошено от боли и злобы. Попытался вразумить содомита, лёгким, почти ласковым ударом в солнечное сплетение. Нет-нет, падаль ты такая, не надо уходить от вопроса, теряя сознание. Привожу в чувство, лёгкими ударами по щекам. Блуждающий взгляд, постепенно переходит к более-менее осмысленному.

- Я тебе задал вопрос, - с металлом в голосе сказал я, - и хочу получить ответ. – Будешь молчать или ругаться, начну отрезать у тебя кусочки тела, и вскармливать ними тебя. Ты сам себя жрать будешь. Последним отрежу и затолкаю, тебе в рот, твой же мужской орган, и заставлю проглотить. Ты этого хочешь? На какую-либо помощь не рассчитывай, дом окружён моими солдатами.

Еще трижды пришлось возвращать в сознание Винченцо. Мазохист какой-то мне попался, не желал общаться. А вот удар по причинному месту «по-футбольному», сначала послал Сальгарини в беспамятство, а затем побудил к конструктивной беседе.

Размазывая слезы по тому, что ранее было лицом, Винченцо сказал, что Лючия с дочкой заперты в одной из комнат в подвале дома.

- Силантий, всех надёжно связать по рукам и ногам, во рты вставить кляпы, - отдал приказ денщику. – Я проверю подвал.

Подвал оказался очень большим. Насчитал пятнадцать огромных винных бочек. В самом конце подвала, находились кладовые для продуктов. Скорей всего в одной из