Поэтому те, кто боялся, стали бояться ещё сильнее, а те, кто был смелее, начали вынашивать новые планы.

При дворе было немало талантливых людей, которые до этого момента были разочарованы и утратили надежду, пребывая в грязной атмосфере постоянных интриг. Теперь же, с падением вдовствующей императрицы и изменением ветра, они уловили слабый запах надежды на воплощение своих амбиций.

Даже среди сторонников принца Дуаня нашлись те, кто рискнул прийти и присягнуть на верность императору. Ранее они сетовали на то, что не родились при мудром правителе, и возлагали свои надежды на принца Дуаня, надеясь, что он займет трон. Теперь же они увидели, что в этом нет необходимости.

Таким образом, с исчезновением фракции вдовствующей императрицы, при дворе появилось новая — фракция сторонников императора.

* * *

Му Юнь был встревожен.

Он стремился сохранить своё положение под началом принца Дуаня и, смешавшись с фракцией вдовствующей императрицы, выразил свою преданность императору, а затем поспешно отдал приказ своим людям усилить распространение слухов, чтобы образ подлого тирана прочно укоренился в умах людей.

За многие годы выполнения грязной работы для принца Дуаня он приобрёл уверенность в своём мастерстве и был убеждён, что всё проделал безупречно.

Однако, вернувшись домой после долгого рабочего дня, он обнаружил у себя императорский указ.

Сяхоу Дань под надуманным предлогом сместил его с должности и отдал под следствие.

Му Юнь был потрясён и не мог понять, где именно допустил ошибку. Лишь узнав, что другие шпионы принца Дуаня тоже были разоблачены и арестованы, он наконец понял — кто-то передал Сяхоу Даню весь список.

— Се Юнэр… — Му Юнь с таким упорством повторял это имя, что чуть не прокусил губы до крови.

* * *

Тем временем фракция принца Дуаня проводила уже восемнадцатое за этот месяц экстренное собрание.

Министры были крайне обеспокоены, взывая к принцу Дуаню, чтобы он как можно скорее начал действовать, ведь император быстро набирал силу, и с каждым днём шансы на успех уменьшались.

Сяхоу Бо сохранял строгий и благодарный вид, однако в его элегантных чертах проглядывала печаль:

— Хотя император, возможно, и совершил ошибки как правитель, он всё же мой родной брат. Он поступает бесчестно, но я не могу ответить ему тем же. Как говорится, «Тот, кто следует пути добродетели, имеет много помощи; тот, кто утратил добродетель, имеет мало помощи». Если я поступлю так же, как и он, то чем буду отличаться? Как я смогу оправдать вашу искреннюю преданность?

Министры были растроганы до слёз:

— Ваше Высочество!

Сяхоу Бо мягко их успокаивал:

— Прошу вас, сохраняйте спокойствие. Тот, кто поступает бесчестно, сам себя погубит. Поверьте, небесная кара скоро его настигнет.

Когда министры покинули зал, Сяхоу Бо запер двери и созвал своих приближенных:

— Приступайте к выполнению плана.

Один из приближенных спросил:

— Ваше Высочество, говорят, наложница Се уже перешла на сторону императора. Она обладает даром предвидения, не сообщит ли она императору о нашем плане?

Сяхоу Бо улыбнулся:

— Ранее, когда она давала мне советы, я всегда вносил в них небольшие изменения, и она этого не замечала. В этот раз будет так же. В день выполнения плана я дам вам новое задание.

Он отпустил всех и, оставшись один, открыл скрытое отделение в изголовье кровати, достал грубо вышитый ароматный мешочек и слегка покрутил его в длинных пальцах.

Если бы Се Юнэр действительно обладала даром предвидения, она бы поняла, что мешочек у него в руках вовсе не тот, что она вышивала.

* * *

Ю Вань Инь чихнула.

Она сидела и просматривала документы.

Сяхоу Дань, несмотря на недавнюю рану, каждый день показывал себя бодрым и энергичным, но, вернувшись в спальню, тут же падал без сил. Чтобы уменьшить его нагрузку, Ю Вань Инь села рядом с его постелью и начала просматривать документы, читая их по диагонали:

— Великий наставник Чжан пел хвалу на триста слов, основная мысль — похвалил своего племянника.

— Пфф, его племянник — полный идиот. Оставь это без внимания.

Ю Вань Инь бросила документ в кучу «неважных», затем взяла следующий и засмеялась:

— Это от Ли Юньси.

С тех пор как в столице начались перемены, она не видела Ли Юньси и других.

Сяхоу Дань больше не встречался с ними тайно и специально предупредил, что в нынешние неспокойные времена следует меньше обсуждать императора с другими, не говоря уже о том, чтобы как-то выделяться среди его сторонников.

Ли Юньси уже столкнулся с некоторыми трудностями на службе и стал лучше разбираться в происходящем. Получив предупреждение Сяхоу Даня, он неожиданно понял его суть: император не был уверен в победе. Если в конце концов победит принц Дуань, император постарается сохранить этих чиновников, чтобы избежать их уничтожения из-за мести.

Ли Юньси был тронут до слез, но не мог войти в дворец, чтобы выразить благодарность, поэтому написал эмоциональное письмо, где его чувства были изложены так страстно, что, казалось, он готов был кровью расписаться.

Ю Вань Инь рассмеялась:

— Некоторые слова даже размыты, не иначе как он писал и плакал одновременно, ха-ха…

Но её смех внезапно оборвался.

Сяхоу Дань повернулся к ней:

— Что случилось?

Ю Вань Инь уставилась на документ:

— Он пишет, что Цэнь Цзиньтянь скоро умрет и хочет увидеть тебя в последний раз.

В ответ послышался шорох, Сяхоу Дань сел и серьезно посмотрел на неё:

— Я не могу сейчас покинуть дворец.

— Я знаю, тогда я…

— И ты не можешь. Я же говорил, что за пределами дворца сейчас небезопасно.

Ю Вань Инь встревожилась:

— Я только что подумала, что могу взять с собой Сяо Тяньцая, чтобы он осмотрел его. Даже если не вылечит, то хотя бы облегчит его страдания. Ведь именно мы тогда уговорили его войти в суд!

— Пусть Сяо Тяньцай пойдёт сам, тебе не нужно.

— Сяо Тяньцай всегда поддерживал только Се Юнэр, а к нам относится с неприязнью. Что, если он нас подведет…

— Вань Инь, — Сяхоу Дань перебил ее с непривычной жесткостью, — не ходи. Если у Цэнь Цзинтяня есть последние слова, их можно передать через кого-то другого.

Ю Вань Инь посмотрела на него, будто не узнавая, и только спустя долгое время тихо спросила:

— Ты хочешь, чтобы он тоже, умирая, смотрел в сторону дворца?

Лицо Сяхоу Даня, скрытое в тени за занавесками кровати, казалось бледным и размытым. Это напомнило ей о том ужасе, который она испытала, когда впервые узнала, кто он.

Его голос звучал так же устало, как и тогда: