оправдывает все эти колоссальные усилия на протяжении многих лет…

Воцарилось гнетущее молчание. Франческо Тиссоне снова принялся за свою игру с ручкой. После пятого щелчка Варотто хлопнул ладонью по столу.

— Что со свидетельницей — матерью этого Стефано Костали? Она уже способна давать показания?

Тиссоне пожал плечами:

— Сомневаюсь. Но я сейчас позвоню в клинику и…

— Не надо, я сам туда поеду, — перебил его Варотто и, бросив быстрый взгляд на начальника, повернулся к Маттиасу. — Поедете со мной?

— Он будет сопровождать тебя отныне повсюду, Даниэле, — ответил за белокурого немца Барбери. — До тех пор, пока эта серия убийств не будет остановлена и раскрыта. 

ГЛАВА 18.

Рим. Клиника Университета Агостино Джемелли.

Клиника располагалась на северо-западе Рима, на Монте Марио, примерно в двенадцати километрах от квестуры.

Они выехали лишь несколько минут назад. Один следил за дорогой, другой смотрел в окно, за которым проплывали старые многоэтажные дома с крошечными балконами. Варотто как раз со злостью ударил по рулю — какой-то «Фиат» влез с боковой улицы прямо перед ними, — когда немец прочистил горло.

— Можно задать вам вопрос, комиссарио? У вас зуб на церковь? Или вы что-то имеете против меня лично — и поэтому не хотите принимать помощь?

Варотто взглянул на пассажира с удивлением — и чуть дольше, чем следовало. Тот самый «Фиат» впереди остановился на красный свет, и лишь в последний момент, с проклятием на губах, Варотто затормозил в нескольких сантиметрах от его бампера.

Он шумно выдохнул.

— Нет. Я ничего не имею против вас — с чего бы? Я вас совсем не знаю. И у меня нет никаких проблем с тем, чтобы принимать помощь. Совсем наоборот.

— Ага. Значит, проблема с церковью.

— Об этом я не хочу говорить.

Варотто ожидал, что Маттиас станет расспрашивать дальше. Однако немец не задал больше ни одного вопроса.

— Сейчас у меня только одна проблема, — произнёс наконец Варотто. — Библейский стих, который я получил. Возможно, это просто какой-нибудь зевака, прочитавший историю в газете и желающий почувствовать собственную важность.

Он помолчал.

— Хотя… что-то мне подсказывает, что нас скоро вызовут на новое место преступления.

— Что вообще привело вас в монастырь? — неожиданно спросил Варотто, когда полчаса спустя они поднимались на лифте на шестой этаж университетской клиники.

— Об этом я не хочу говорить, комиссарио, — ответил Маттиас спокойно и твёрдо.

Варотто коротко рассмеялся:

— Это теперь месть? Как ты мне — так и я тебе? Довольно по-детски, вам не кажется?

Ответа он не получил.

На шестом этаже слабо пахло смесью дезинфицирующих и моющих средств. Варотто предъявил удостоверение на сестринском посту, и молодая медсестра охотно проводила их к палате Розы Костали.

— Синьора пережила тяжёлый шок, — сказала она вполголоса. — Я заглядываю к ней каждые полчаса, но она не произнесла со мной ни единого слова.

Варотто кивнул, постучал в дверь и вошёл.

Палата была достаточно просторной, чтобы вместить четыре кровати, — что, судя по расположению светильников и розеток, обычно так и было. Стены, окрашенные в пастельно-жёлтый цвет, и большое окно делали комнату светлой и почти уютной.

Женщина неподвижно смотрела в потолок. Волосы, тронутые сединой, были нечёсаны, и вся она выглядела хрупкой, потерянной — словно случайно забытая кем-то на кровати у самого окна.

— Синьора Костали? — произнёс Варотто подчёркнуто спокойным голосом, медленно приближаясь к ней.

Маттиас остался стоять у двери.

— Синьора, меня зовут Варотто. Комиссарио Даниэле Варотто. Я хотел бы задать вам несколько вопросов. Можно?

Роза Костали никак не показала, что поняла его. Варотто медленно протянул руку и коснулся её левой ладони.

— Синьора, это очень важно для нас. — Голос его звучал успокаивающе, почти гипнотически. — Мы хотим найти тех, кто сделал это с вашим сыном… кто причинил это вам. Роза, пожалуйста, помогите нам.

Тут женщина резко повернула к нему голову. Варотто испуганно отдёрнул руку.

— Почему я должна вам помогать, комиссарио?

К его удивлению, голос её звучал очень твёрдо.

— Много лет назад похитили моего ребёнка. Полиция прекратила поиски через четыре недели и объяснила нам, что уже ничего не может сделать. Снова и снова я говорила им, что Стефано жив. Мать чувствует такие вещи, комиссарио.

Она перевела дыхание.

— Каждый день мы с мужем ходили в квестуру и умоляли продолжить поиски, пока нам наконец не дали понять, что нужно заниматься другими делами. Делами, в которых ещё есть надежда. Мой муж не вынес этого бессердечия. Оно его сломало.

Голос её стал ещё жёстче.

— Теперь, спустя все эти годы, моего мальчика убили. Он мёртв — потому что ваши коллеги тогда не поверили мне, комиссарио. И теперь вы стоите передо мной и просите помочь? Теперь, когда для Стефано действительно уже слишком поздно?

Страшное рыдание оборвало её речь. Слёзы потекли по щекам. Варотто уже испугался, что она впадёт в истерику, когда её глаза вдруг широко раскрылись.

— Кто вы? — спросила Роза Костали, но смотрела мимо него. — Вы точно не из полиции.

Незаметно для Варотто Маттиас подошёл ближе.

— Нет, я не полицейский, синьора, — сказал он, придвинул стул к её кровати и сел. Мягко обхватил обеими руками её сморщенную ладонь и посмотрел ей в глаза — с таким сочувствием, что она замерла.

— Вы ангел? — прошептала она, и взгляд её скользнул по его длинным светлым волосам. — Человек Божий?

— Я живу в монастыре, — уклончиво ответил Маттиас.

— Зачем вы здесь?

Он улыбнулся ей:

— Чтобы утешить вас в вашем горе, синьора. Ваш сын наверняка был совершенно особенным ребёнком, который доставлял матери много радости.

Её глаза снова наполнились слезами:

— Да. Таким и был мой Стефано. Совершенно особенным мальчиком.

— Синьора, я знаю, каково это — внезапно потерять любимого человека. У меня был младший брат, которого Бог забрал к себе почти в том же возрасте, в каком был ваш Стефано, когда исчез.

Женщина посмотрела на него широко раскрытыми глазами:

— Он был болен?

— Нет, синьора, — тихо ответил Маттиас и опустил голову. — Его убили.

Она высвободила руку — лишь затем, чтобы тут же положить её поверх его ладони.

— О Боже… И нашли ли… убийцу?

Прошло несколько секунд, прежде чем Маттиас ответил:

— Его не нужно было искать, синьора. Убийцей