пока нас преследуют орки, – подытожила Алмаз, – и эльфы, – она быстро глянула на Лео, но тот никак не среагировал. – Вам ничего не остается, как плыть и плыть. Ну, а до моря еще целая неделя, так, что все может измениться. Ну, а я, на своей Резвой не отстану от вас. Вон, она милая, ждет меня.

Вдоль берега, действительно, шла гнедая кобыла Алмаз, время от времени поглядывая на лодку, где плыла её хозяйка.

– Хорошо, плывем, – буркнул Радан. – Но мне обязательно, надо встретиться с Корадом. Вы сами знаете.

Хотя нынешнее путешествие вело его туда, куда он, в конце концов, планировал попасть, но пергамент в рукаве не давал ему покоя. Скорей бы отдать его Кораду и тогда можно будет думать о другом.

– Плывем! – вдруг весело выкрикнул Лео. – Я хочу увидеть море! Мои предки когда-то приплыли оттуда.

– Плывем, – еле слышно поддержал всех и Горзах. Правда, в его голосе совсем не было энтузиазма. Для него и Белая была огромной водой, на которой невозможно жить, что уж говорить о море.

– Вот и хорошо, – Хазимай ласково улыбнулась всем. – У нас все получится. Ведь мы команда, правда, капитан?

Соболь широко улыбнулся в ответ, прищурил один глаз – так, по его мнению, должен выглядеть старый морской волк, и крикнул:

– Эй, на палубе! Не зевать! Наш корабль идет к морю!

Сергей Баунт

Разрушители пророчеств 2

книга вторая

Тень над миром

История шестая

Тень. Река. Хазимай и Радан.

Глава 1

Она поднялась неслышно, шагнула из темного угла и сразу оказалась в центре. Разломанные, перевернутые неведомой силой, каменные скамьи амфитеатра, были единственными свидетелями её появления. Каменная белка, давно живущая в этих развалинах, выскочила было из-под камня, но почувствовав опасность, свистнула и хотела нырнуть обратно. Однако, скрыться она не успела – мгновенно вытянувшаяся, серая, полупрозрачная рука схватила зверька. Белка обреченно заверещала. По мере того, как она приближалась к бесплотному лицу призрака, её глаза все больше вылезали из орбит.

Тень открыла темный провал, обозначавший рот и сунула туда голову зверька. Верещание смолкло. По серому лицу и дальше по рваной туманной хламиде, на пол побежал тоненький ручеек крови.

Сквозь полупрозрачную кожу было видно, как вдруг появились и начали набухать вены и капилляры. Тень стала проявляться, все больше становясь похожей на человека. Женщину. Необычно высокого роста.

Она становилась все более реальной – тело и одежда разделились. Бледное почти белое лицо с черными бездонными глазами, ярко-красные губы и, как обрамление, копна густых черных волос. Однако несмотря на обретение тела, чувствовалось, что настоящей жизни в призраке еще нет.

– Госпожа, я приготовил…

Через загроможденный проход на пятак сцены быстро прошла еще одна фигура – мужчина в таком же сером плаще с наброшенным на голову капюшоном. В его руке бился и верещал заяц. Пришедший перехватил левой рукой беднягу за уши, а правой полоснул его по горлу черным кривым кинжалом. Не обращая внимания на кровь, залившую руки, подал еще дергавшуюся тушку, призраку.

Женщина схватила зверька и жадно впилась ртом в окровавленное горло. Гость отвернулся.

Через несколько секунд, когда с зайцем было покончено, в лице призрака вновь произошли перемены – на щеках заиграл румянец. Плащ из туманного, тоже превратился в обычный шерстяной.

– Что, не нравится? – вытирая рукой окровавленный рот, спросила женщина.

Мужчина вдруг повалился на колени.

– Прости, госпожа, – в его голосе звучал неподдельный страх.

Та помолчала, по лицу было видно, что она упивается ужасом человека.

– Ладно, вставай, – милостиво разрешила она. – Рассказывай, что с пергаментом.

Гость медленно поднялся и не поднимая головы, тихо произнес:

– Он до сих пор у того человека.

Красивое лицо женщины исказило злобой:

– Ты понимаешь, что говоришь? – прошипела она, её рука потянулась к горлу собеседника, но она сдержала себя.

– Прости, Великая, – опять взмолился человек. – Ему помогают боги. Он всегда уходит из наших рук.

– Я тебе говорила, что это будет непросто! Этот кусок кожи может перевернуть всю историю.

Она замолчала, отвернулась и оглядела разрушенный амфитеатр.

– Я не позволю, чтобы это повторилось опять, – колдунья обвела рукой вокруг. – Но, если это случится, ты будешь первым, кто пожалеет о том, что появился в этом мире.

Голос её набирал силы, а мир вокруг, наоборот, словно умирал – воздух не двигался, краски осени совсем потускнели и мир посерел. Голова мужчины склонялась все ниже.

– Три дня! – громом раздалось над развалинами. – Три дня и все! Это последний срок!

Мужчина быстро закивал и попытался вставить слово:

– Я отправил тысячу орков и самого…

– Я не хочу знать, что ты для этого делаешь, – прервала Вогалка, теперь ясно было видно, что это женщина из истинных людей. – Я хочу знать, что мой пергамент у меня!

Уходи, – она вдруг резко сбавила тон, её фигура опять начала размываться. – Мое время вышло…

Человек быстро, чуть не бегом шел по заваленному проходу. На ходу он лихорадочно потирал засвербевший шрам на правой щеке и зло шептал:

– Убью Хорузара!

Сельфовур давно понял, что пергамент, который так тревожит тень Зерги, имеет над ней какую-то власть и сначала сам хотел завладеть им. Однако, как только он первый раз коснулся Искателем этого артефакта, понял, что это не для него. Искатель и пергамент вместе так усилили друг друга, что Сельфовур – считавший себя – и не зря – одним из сильнейших магов этого мира – потерялся. Лишь с великим трудом он разорвал связь. И это, когда артефакты находились за сотни километров друг от друга. Представив, что будет, когда они окажутся рядом, он навсегда зарекся сам приближаться к пергаменту.

Маг часто проклинал тот день, когда он впервые коснулся Искателя. Однако, эти проклятия быстро иссякали – стоило только ему подумать о том, кем он был до этого и кем стал сейчас. Ведь по-настоящему сильным он стал только после обретения этой невзрачной глиняной безделушки. Хотя он не любил это вспоминать, но еще десяток лет назад он был обычным магом средней руки. И так бы и остался им, если бы не случай. Теперь он уже не считал это случайностью, в его сознании это было закономерностью, боги выбрали его, чтобы править этим миром.

Сколько он себя помнил, он всегда стремился к власти. Еще ребенком, в детских играх, он всегда, где хитростью, а где кулаками, добивался роли командира. Но постепенно, он понял, что его постоянное желание быть главным, отталкивает от него людей