Раздумывать над причинами отсутствия Людмилы он не стал, и без того сегодня найдётся, над чем поломать голову. Замок здесь механический, с защёлкой — можно уйти по-английски, не оставляя дверь нараспашку. Хотя, конечно, надо быть полностью потерявшим инстинкт самосохранения домушником, чтобы промышлять в ведомственном доме ФСР. Недаром все двери на квартирах тут жиденькие, тоненькие, — в основном, какие поставили строители, те и стоят, ни одной металлической вчера Стрельцов не увидел.

Прошёл в ванную, сполоснул лицо, хотелось бы и душ принять после ночёвки в одежде, да не стоит, — по закону бутерброда именно в этот момент вернётся хозяйка, и неудобно как-то получится. Не беда, есть у них и душевая при комнате отдыха… Ладно, спасибо вашему дому, пора на службу.

Стрельцов направился было к выходу, но тут в замке скрежетнул ключ, дверь открылась. Людмила… Судя по домашнему халатику — выходила отнюдь не на улицу.

— С добрым утром, — произнесла она буднично, словно Стрельцов просыпался в её квартирке не в первый раз, и даже не в десятый.

— Привет… — сказал он осторожно, не понимая, как сейчас нужно и должно держаться. Дурацкая ситуация, если честно.

— Вид у вас, гражданин начальник, прямо скажем, озадаченный, — улыбнулась Людмила. — Докладываю, во избежание неясностей: когда вы изволили убыть в страну Морфея, я отправилась в местную командировку, в квартиру старшего лейтенанта Дашеньки Нелидовой из седьмого отдела, где и находилась по настоящее время. Лейтенант Чернобров доклад закончила.

Что о его пробуждении отрапортовали датчики сигнализации, отправив сообщение на смарт Людмилы, Стрельцов и сам догадался.

— Благодарю от лица службы, лейтенант Чернобров! — с каменным лицом отчеканил он, но в конце тирады не выдержал, прыснул смехом.

Дурная ситуация как-то сама собой, незаметно, разрядилась.

Потом они сидели на кухоньке, и уплетали завтрак из продуктов, купленных для вчерашнего ужина, — Стрельцов только сейчас почувствовал, насколько голоден. Он попросил включить новости, Людмила улыбнулась: «Привык к утренним политинформациям?» — но включила.

Экран порадовал новостями большой политики — Государственная Дума надёжно, на несколько месяцев, забуксовала на первом чтении закона о сексуальных домогательствах. Неувядаемая старушка Хакамада метала с трибуны громы и молнии — под аплодисменты «Женщин России» и угрюмое молчание парламентариев-коллег. Её по-девичьи стройная фигура и гладенькое от подтяжек личико позволяли допустить, что для Ирины Мицуовны вопрос до сих пор актуален — особенно со стороны нетрезвых граждан и в условиях недостаточной видимости. Неугомонные журналисты добрались до Жириновского — как, дескать, вы прокомментируете нынешние дебаты? Уж этот скажет так скажет… Седого как лунь почётного вице-спикера Думы подвели под ручки к камерам, в последнее время старик передвигался с большим трудом. И он сказал. Всё, что думал. Мысль оказалась короткая, всего на три слова — но два из них телецензура заменила электронным писком. Ничего, очень скоро журналисты обиняками растолкуют, что именно произнёс патриарх отечественного политического Олимпа.

Стрельцов ждал, когда же скажут про «Хеопс», и не дождался. После парламентских новостей на экране появились бравые дезинфекторы — не снимая громоздких антибиологических скафандров, бодро докладывали вице-премьеру: вот-вот, совсем скоро, западные районы Брянской области вновь станут пригодны для проживания. Стоявший рядом глава МЧС подтвердил: так и есть, даже перелётные птицы возвращаются на места гнездовий — а птица ж не дура, на верную смерть-то прилетать? Вице-премьер кивал благосклонно, но в качестве видеоряда к словам комментатора показывали кадры двухлетней давности: брошенные дома-призраки, скелеты мёртвых деревьев, лишившихся даже коры, раздувшиеся трупы животных, — и верилось в радужные перспективы слабо.

Утренний выпуск оказался недлинным — в конце его дикторша-виртуалка скороговоркой рассказала о происшествиях минувшей ночи (самое значительное — убийство патруля ДПС под Питером), пообещала в следующих выпусках знакомить с новостями дня, и распрощалась обязательной фразой: «Оставайтесь с нами!»

Людмила налила кофе, Стрельцов отвёл взгляд от экрана, но затем вновь повернулся к нему — услышав, что сейчас певица Заноза порадует почтеннейшую публику своим новым клипом. Мелькнула ведь у него вчера ближе к вечеру какая-то догадка, связанная как раз с этой самой Занозой…

Попытался вспомнить, какая именно, — и не вспомнил. Мешала песенка — слова дурные, куплеты строятся вокруг рифм к слову «люблю»: «терплю», «воплю», «скорблю» и даже «гноблю»; но мотивчик прилипчивый… Потом задумался: интересно, изящнейшая попка, которую Заноза навязчиво демонстрирует во всех ракурсах, — настоящая, природная, лишь чуть подправленная инъекциями гель-имплантата? Или же поп-звёздочка решилась на ампутацию ягодичных мышц и дорогостоящее выращивание из стволовых клеток нового, совершенного варианта? — жёлтая пресса активно муссировала подобные слухи практически обо всех женщинах российского шоу-бизнеса, обладающих более-менее приличной фигурой…

Стрельцов взглянул на Людмилу — пожалуй, впервые не как на сотрудницу, на подчинённую, на офицера ФСР, — как на женщину. А ведь она очень даже ничего… отлично выглядит в тридцать два — и всё своё, родное. Короткий халатик Людмилы и поза, в которой она сидела, подтверждали: да, скрывать ей пока что нечего. Даже наоборот…

Женщины значение подобных мужских взглядов понимают прекрасно, никакие слова не нужны, и в ответном взгляде Людмилы тоже многое читалось, и Стрельцов подумал: а может, и в самом деле что-то у них получится, не сейчас, чуть позже, когда закончат нынешнее дело, и выяснится: грудь в крестах или голова в кустах… До тех пор ни к чему, женщины женщинами, а служба службой, — первое правило Буравчика.

«Дурак ты… — сказал он себе мысленно в припадке самокритики. — Сидишь, как павиан в зоопарке, за решёткой из надуманных правил… Плюнул бы хоть раз на них, а?»

— Спасибо, всё было очень вкусно, — сказал он Людмиле вслух, и самому отчего-то показалось, что интонация у невинных вроде бы слов очень двусмысленная.

— Заходи ещё… Желательно — выспавшийся.

Х-м-м… А вот тут никаких намёков и двусмысленностей, всё открытым текстом. Может, и вправду плюнуть? Прямо здесь и сейчас?

Он не плюнул…

Вместо этого швырнул Людмилу на пол, в угол кухни, — сильным толчком, вместе с табуреткой. А сам рухнул в другой, на лету потянувшись за пистолетом. Потому что хлипкая дверь квартиры с грохотом ввалилась внутрь…

Через секунду началась пальба.

Заброшенная дорога на границе Ленинградской и Псковской областей, 16 июня 2028 года, утро

Нормальные герои всегда идут в обход, — так, по крайней мере, утверждалось в одной старинной песенке. Можно допустить, что ежели те самые герои имеют в своём распоряжении механические средства передвижения, то они едут в объезд. По нормальным, накатанным дорогам.

Из чего автоматически следует, что героем меня назвать никак нельзя. Или можно, но ненормальным. Не то