— Да берите, голубчик, векселя эти проклятые. Зачем они мне сдались? Только зверьков этих не убирайте, уж больно они красивые!

Я дал знак Сидорову, и он быстренько составил договор об обмене. Шуршунова позвонила знакомому стряпчему и переслала фотографии документа. Через пятнадцать минут ее юрист связался с моим, и они быстро довели соглашение до ума.

Я забрал векселя и выдал Шуршуновой ее приз, предупредив, чтобы не трогала руками. Она уже не обращала на нас внимания, слуга проводил нас к выходу. К счастью, таксист нас дождался, хотя и не в машине, они со слугой свои чаи распивали.

Следующая стадия торгов нуждалась в помощи наших сыщиков. У меня созрел очередной коварный план, и мы поехали в агентство.

— Честно ли это, Яков Георгиевич? — спросил меня вдруг Сидоров.

— Что вас смущает, Алексей Петрович? — искренне удивился я.

— Разве мы не «кинули» эту старушку? Да, она помешанная коллекционерка, но вы эти дебильные статуэтки на моих глазах из говна и палок сделали за пять минут. Простите меня, я на вашей стороне, но не опротестует ли она сделку? Ну и хорошо ли так поступать, меня такие вещи, еще раз простите, волнуют!

«Эх, Сидоров, Сидоров!», — подумал я.

Глава 14

Студент, хотя так его называть уже не было смысла, с моей помощью он только что окончил вуз, сам испугался своей наглости. Можно было бы напомнить парню, что этические дилеммы его не волновали, когда я совал взятки преподавателям. Но в его словах был смысл, а значит, они стоили ответа.

— Это сразу два вопроса в одном, — начал я издалека. — Сперва разберемся с юридической стороной. Возьми свой красивый смартфон и найди, сколько за такие фигурки могут просить, например, на аукционе. А если найдешь их в рознице, ты выиграл. Подскажу: материал называется «айсер».

Сидоров бросился выполнять приказ. Довольно быстро он начал пораженно ахать и охать, а через четверть часа отложил гаджет.

— Ну ничего себе! — воскликнул он. — Я и не предполагал, что оно настолько дорогое.

— А значит признать сделку ничтожной будет нелегко, так, юрист?

— Простите. Яков Георгиевич, — залопотал Сидоров.

— Отсюда проистекает ответ и на второй вопрос, касаемый этики, — продолжил я с холодной улыбкой, — точнее, насчет говна и палок. Одну сторону мы уже рассмотрели: старушка получила за свои вложения не фикцию, не воздух, а вещь ценную, хотя и бесполезную в быту. Но если бы мы обменяли векселя на картину Шишкина, ты бы не возмутился.

— Да я же… — начал блеять юрист, но я его прервал.

— Знаю, но прояснить стоит. Этот материал уникален. Я — единственный человек на этой планете, способный создавать как его самого, так и предметы из него. Он, кстати, не поддается обработке, даже я могу придать ему форму только в момент создания. Как ты считаешь, стоят ли уникальные умения таких денег?

— Стоят, — прошептал Сидоров.

— Если уж на то пошло, Шуршунова, которую ты с таким пылом бросился защищать, добыла векселя за бесценок, пользуясь бедственным положением того самого Вешнякова. И продать нам бумаги со вполне ощутимой прибылью в пятьдесят процентов она отказалась, надеясь, что удастся выжать разоренного юношу по максимуму.

— Я понимаю, Яков Георгиевич!

— Тогда самый важный вопрос. Я всегда отдаю себе отчет в этичности моих действий. Ты или доверишься мне и будешь помогать всеми силами, или нам стоит расстаться прямо сейчас. Долг за твое образование я на тебя не повешу. Но и бесед о морали у нас с тобой впредь не будет.

— Я с вами! — воскликнул Сидоров. —простите меня.

— И я жду, Алексей Петрович, что домашнюю работу вроде выяснения реальной стоимости товара, который мы предложим обществу, а таковых будет много, очень много, ты выполнишь без моего указания. Я тебе не Ковальский, у нас будут серьезные задачи. Я умею много такого, что не умеет здесь никто, да и остальное могу сделать лучше.

— Да-да, я уяснил!

— Отлично, закрыли вопрос. Еще только одно! Не заводи разговоры при посторонних. Я смог сделать так, что таксист не слышал ни слова из нашей интересной беседы. Но в дальнейшем учитывай, что у него есть уши.

— Виноват, Яков Георгиевич, учту, конечно.

— С этими «виноват» тоже завязывай. Я сказал, ты услышал, движемся дальше.

Я снял сферу безмолвия и наклонился к таксисту.

— А скажи, голубчик, где лучше покупать подержанные машины? Меня не столько состояние интересует, сколько выбор, и чтобы не ворованная была.

— Тут одно из двух, барин! — мигом откликнулся водитель. — Можно на рынок смотаться, а можно и в Сети поискать.

Он назвал пару рынков, один из них находился на полпути к «Вешним водам».

— А если я хочу совсем убитую тачку, может быть после аварии?

— На рынке вряд ли, — поджал плечами таксист. — Тут уж надо по автомобильным кладбищам шарить. Ну или по платным стоянкам прокатиться, многие часто не решаются сразу тачку выбрасывать, даже если она в металлолом превратилась. Ну или ждут, пока страховая вокруг машины покрутится.

— Понял тебя, дружок, благодарствую.

Так мы доехали до детективного агентства. В очереди на торг нас ждала еще одна дама, наш следующий кредитор. Звали ее Варвара Перепелкина, купеческого происхождения, в деньгах вроде бы не нуждалась, но и операциями вроде покупки векселей за бесценок не брезговала. Сыщики добыли про нее интересную информацию.

В свои сорок пять лет дама дослужилась до высокого положения в одном тайном обществе. Ирония в том, что занималось оно Предметами, как в этом мире дилетанты называли артефакты. Называли эти собиратели себя Белками.

На мое счастье, Лейбниц и Барсуков уже несколько раз сталкивались с этими запасливыми грызунами, так что поручил им сразу два задания. Первое: выяснить, какие артефакты интересуют Белок в первую очередь. Второе: намекнуть, что у меня такое чудо имеется. Если я попробую сам прийти к Варваре с криками «возьмите у меня Предмет», скорее всего нарвусь на жуткое недоверие. А вот если она сама за мной побегает, беседа наладится.

Вызвав очередное такси, мы отправились на тот рынок, что нам рекомендовал предыдущий водитель, и которое располагалось по дороге к пансионату. Хороший рынок, очень-очень хороший рынок! Я ходил по рядам, высматривая автомобиль себе по душе.

— Шеф, посмотрите какой крайслер красивый!