задумчиво и пошёл прочь. — Продолжайте, чем бы вы там ни занимались.

Вот и появилось название для моего поселения. Ха-ха! Душанбе!

Глава девятнадцатая

Ярость

/18 января 2027 года, сатрапия Сузиана, Душанбе/

— Выше поднимите! — велел я. — Ещё чуть-чуть! Во! Вот теперь отлично!

Над главными вратами бывшей Стоянки, а теперь гордого Душанбе, мною было решено повесить вывеску, пока что временную. На ней написано название города на латыни, на греческом и на персидском. Персам, наверное, было бы странно видеть название дня недели на вывеске, но она не для персов.

— Почему именно понедельник, повелитель? — недоуменно спросил Котик, стоящий рядом.

— Потому что иди нахуй, вот почему, — раздражённо ответил я ему.

Меня переполняет ярость от провала с ритуальной формулой, прямо говно закипать начинает. И время над этой яростью не властно, потому что… а потому что, наверное, я не могу спать и поэтому мозг никак не перезагружается, потерь воспоминаний во время записи из оперативки на хард-диск не происходит и для меня провал всё так же чёток, как два дня назад.

Это означает, что мозг у меня уже работает не как у человека. Это ранит и вызывает нарастающую волну отчаяния. Ебучее отчаяние — вот что я чувствую, когда нахожу всё больше и больше свидетельств того, что с людьми меня роднит всё меньше и меньше вещей.

— Я уже не человек, бля, я зверь, нахуй!

Присутствующие немёртвые лишь недоуменно глянули на меня, но не посмели отпустить какие-либо комментарии. Правильно, блядь, сделали, что не посмели.

Хочется сорваться на ком-то или на чём-то. Гнев застилает глаза, буквально горю желанием кого-нибудь убить. Неважно кого, просто выпустить пар.

— «Активижн», — произнёс я. — В полное боевое облачение, построиться на главной площади.

— Будет сделано, повелитель, — ответил Леви.

Пора прогуляться.

Вхожу в город и двигаюсь в направлении своей квартиры.

Для меня приготовили и подогнали комплект стальной брони — пластинчатая, с кольчужными рукавами. Джей Брэк, из отряда «Близзард», решил выделиться и подарил мне свою броню, взамен получив у Морхейма стальную кольчугу.

С бронёй у нас полный порядок, потому что в окрестностях города валяется немало жертв оборотней, среди которых попадаются и воины. Как только пришли к будущему Душанбе, порыскали по окрестностям и нашли целых три комплекта брони, одну чешуйчатую из бронзы и две стальные кольчуги, а более тщательное исследование местности позволило обнаружить целых восемь стальных кольчуг и семнадцать бронзовых шлемов.

Находки, все как одна, в прискорбном состоянии, но на то у нас есть отряд «Кумбасар», занимающийся ремонтом всего, что удаётся найти. Чистят кольчуги, латают в них дыры, выпрямляют вмятины на шлемах, обновляют кожаные крепежи на пластинчатых и чешуйчатых бронях — рутина, но рутина полезная.

Вхожу в квартиру и снимаю льняную рубашку, надев взамен стёганый поддоспешник. Этого добра у нас мало, есть не у каждого, но как только среди «добровольцев» найдётся квалифицированный швец, будут у нас и стёганки отечественного производства.

По-хорошему, с Земли бы получить импортные аналоги. Вот точно знаю, что у всяких реконов используются в поддоспешниках современные демпфирующие материалы — синтетика всякая, которая гасит удар лучше обычной ткани с ватой, а весит не в пример меньше. Например, пенополиуретан, который отлично гасит удары, а весит практически нихрена — отличная тема же!

АБС-пластик ещё есть, который ударопрочный и отлично годится для наручей и поножей. Своими глазами видел, на производственной практике во второй поликлинике, как пациент херачил металлической ножкой от стола по медицинской кровати — этой кровати было почти насрать на эти удары, потому что сделана она была из этого самого ударопрочного АБС-а. Вмятинки остались, но и только.

И если мне не изменяет память, часть реконской экипировки, доставшейся нам от Ворлунда, убитого культистами, имела в своём составе синтетические поддоспешники и вкладки. Только предполагаю, что я не единственный гений с планеты Земля, догадавшийся, что необязательно аутентично потеть и вонять в многослойной стёганке, когда можно приспособить в этом средневековом деле достижения XXI века.

«Блядь, какие же, всё-таки, уроды», — вспомнил я долбокультистов. — «Подлые ублюдки, выблядки ебучие…»

Чувствую, как ярость окончательно затуманивает мне глаза, погружая меня в непроглядную тьму.

/18 января 2027 года, сатрапия Сузиана, Душанбе/

Леви изначально не планировал становиться наёмником.

Родился он вообще в другом мире, в настоящем. Сын кровельщика в небольшом и захудалом городе на юге провинции Африка, по глупости мечтавший стать воином императорского легиона.

Отец был против увлечения старшего сына, пытался вразумить, но молодые глухи к увещеваниям стариков, в юности также глухих к увещеваниям стариков…

Дурость заставила Леви порвать с семьёй, записаться в лимитаны на границе с Королевством мавров…

Первые два года были относительно лёгкими: Леви тренировался наравне с остальными, но особо навострился стрелять из лука, поэтому его быстро определили в стрелковую ауксилию.

«Весь день только и знай себе — стреляй по мишени», — с некоторой долей ностальгии подумал Леви. — «Не жизнь, а волшебная сказка…»

Но всё изменилось ровно в тот момент, когда началась война. Потому что пришло время оправдать съеденный хлеб.

Мавры затеяли большой поход, ставящий целью захват центра Африки, включая Карфаген и Утику. Они всегда ставили такую цель, поэтому это ни для кого не было секретом.

И в этой войне Леви впервые убил человека, возможно, что многих людей. Но лица своих жертв он увидел лишь четырежды, запомнив их навсегда…

Правда, где-то через три года войны стало ясно, что план мавров не заключался в захвате Карфагена и Утики, они даже не приготовили камнемёты для осады. Они замыслили полное обезлюдение приграничных территорий, чтобы вот таким жестоким способом отогнать гарнизоны вглубь провинции.

Прислушайся Леви к отцу, возможно, давно был бы мёртв, вместе со всеми жителями их города.

Смерть родных, причинённая маврскими летучими отрядами, ожесточила Леви. Он перестал брать мавров в плен, убивая их всякий раз, по-всякому, с особой жестокостью.

Командование не одобряло распятия, но лишь ругало и отправляло на внеочередные дежурства по лагерю, не применяя никаких более веских наказаний в отношении легионеров…

«Старые традиции», — подумал Леви с усмешкой.

Кресты они заготавливали втайне, кое-какие, кривые и косые, но вполне однозначно «намекающие» маврам, с кем именно они связались.

В эту войну римляне переняли тактику летучих отрядов: специальные подразделения всадников, самых умелых и не боящихся замарать руки, единственная задача которых состоит в истреблении жителей пограничных поселений мавров.

Новая грань жестокости этой войны — вот что это было.

Перевеса от этого не получила ни одна из сторон, поэтому проконсул Африки предложил мавританскому