посыпавший кузова ночью. Я покосился на одолженный мною у водителей кусок брезента, растянутый мной на ветках и тоже слегка присыпанный снегом. Надо же! И у меня тоже снег слегка подтаял. Совсем немного, но это было хорошо видно.

Шоферы закончили прогрев двигателей и побежали завтракать. Пора и мне. Половина котелка с кашей у меня еще оставалась, да только за ночь она промёрзла до дна, и мне пришлось выковыривать штыком каждый кусочек по отдельности. Как будто бы лёд жевал, право слово. Хорошо хоть вчера ночью в столовой я напился почти горячего чаю, пахнувшего печным дымом,- Боже, никогда не пил ничего более вкусного и согревающего!

Спустя четыре часа я сидел уже с другой стороны склада, недалеко от дороги. Оккупанты пользовались ею ежедневно и накатали хорошую колею. На небольшом мостике через ручей она была вообще посередине дороги. И правильно, чего тут мудрить? Машин тут встречных ходит мало, вполне можно и не жаться к перилам. За то время, пока я тут сидел, на склад прошло около двух десятков тяжело нагруженных грузовиков и одна легковушка. Спустя какое-то время они проследовали назад уже пустыми.

Поглядывая на все это движение, я продолжал заниматься делом — укорачивал треугольным напильником деревянные рукоятки гранат. Ну, вот, уже на что-то похоже. Положив по краям четыре изуродованные подобным образом гранаты, в центр я поместил свою и скрепил все это проволокой. Обвязал веревкой. Хорошо? Даже красиво! Добыв из ручья воды, я щедро полил ею свою конструкцию. Так, теперь золой присыплем. И ещё воды. И снова золой… Через несколько часов у меня был грязный бесформенный кусок льда, куда вмерзли пять гранат, а по бокам свисали неопрятные куски веревки. Это несколько портило общий вид, но на работоспособности конструкции, как я надеялся, не скажется.

Отойдя шагов на триста от мостика, я запрятал свой хитрый девайс в снегу и вернулся к мосту. Пробраться под мост было, в принципе, несложно. Он никем не охранялся, а при желании ручей можно было бы легко переехать вброд. Летом. Сейчас берега его были заснежены и представляли из себя определённое, впрочем, легко преодолеваемое, препятствие. Одна надежда — порядок! Раз положено ездить по мосту - значит, по нему и поедут. Да и не пройдет легковушка через ручей.

Через пару часов напряженной работы монтировкой мне удалось кое-как расшатать одно из бревен, расположенное как раз в колее. Вовремя, надо сказать, удалось. Еще пара часов, и надо ждать грузовики. Будем надеяться, что ещё одна колонна с боеприпасами на склад сегодня не пойдёт. Прошёл час, другой. Я сбегал к мосту и выбил из-под бревна подпорку, закинул её подальше в снег и вернулся на место.

Еще час ожидания и послышался рев моторов. Грузовики! Точно, все десять. Приготовимся, винтовку в сторону.

Передний грузовик беспрепятственно пересек мост. Надо же, не сработала ловушка! Второй, третий… Опа! Третий грузовик вдруг просел носом.

Колонна остановилась, из кабин попрыгали на снег водители и не торопясь двинулись к мосту, изредка перебрасываясь друг с другом идиоматическими оборотами, перевода которых в моих мозгах не имелось. Звучали вроде бы понятные «механические» слова типа «коленвал», «штуцер», но почему-то в сексуальном контексте, а зачем требовалось заталкивать в задний проход карбюратор — и вовсе загадка. Неужели в таких фразах можно вести обсуждение проблемы ремонта моста?

Не отвлекаться! Работаем!

На дорогу — кувырк! За кузовами они меня не увидят, быстрее, быстрее. Вот и задний борт. Сжимая в руке пистолет, я рывком приподнялся над бортом. Пусто! Отлично! Оружие за пазуху и в кузов! Нож прыгнул в руку. Тент над головой. Один прокол, второй, еще один, ещё, хватит, нож убрать. Девайс, недавно обсыпанный свежим снегом, проталкиваем через прорезь в тенте и ставим на крышу. Стоп, сперва, чеку долой. Есть, в карман её, родимую. Взрыва нет: ударный механизм заледенел. Веревки из девайса просунуть в проколотые дырки, сделанные по обе стороны от стальной дуги, на которой держится тент. Одна, вторая, теперь назад, завязываем. Остатки режем и в карман.

Здесь все, теперь прыгаем на дорогу. Я осторожно выглянул из-за борта. Так, еще ковыряются на мосту, вон двое бревно волокут, приподнимать машину будут. Хорошо она колесом нырнула. Прыжок к кабине. Где тут топливный бак? Горловина где? Черт, не вижу, должна же она тут где-то быть… Другой борт? Туда, а вот и она. Есть топливо? Есть, аж, в нос шибает. Они тут что, с нашей планеты заправляются?- уж больно запах знакомый. Хрен с ними, неважно. Где пакет? Вот он, заталкиваем его в бак. А теперь — в кусты и лежим тихо…

Мне оставалось только ждать и молиться. Вдруг из-за тряски у связки гранат сработает взрыватель ещё до подъезда к складу?- тогда оккупанты всполошатся и пошлют полицаев или ещё кого прочесать окрестности моста. Или «мой» грузовик заглохнет из-за моей закладки в топливный бак — тогда взрывчатка на склад тоже не попадёт. Или бдительный часовой с вышки увидит, что на тенте грузовика лежит посторонний предмет. Сколько их, этих «или»? Ох, лучше не перебирать…

Опасения мои не оправдались, все машины до склада дошли. Правильно, не зря я соль в топливный бак не просто так высыпал, а в пакете засунул. Пока там бумага размокнет, пока соль растворится, пока еще до двигателя дойдет… Да и в холодном топливе скорость растворения другая. Не зря же я возле науки столько времени отирался — нахватался от всех понемногу. Механикус мне объяснял, что соль в двигателе работает как абразив, уничтожая его не хуже песка, и поэтому требовалась защита топлива от вредителей.

В общем, на погрузку встали все десять машин. Никому из охраны не пришло в голову лезть на кузов и стряхивать снег с тента. Не делали этого раньше и сегодня не нужно. Теперь будем ждать. Что произойдет раньше — рванет «подарок», или машины успеют выехать со склада? Это будет видно только завтра утром.

Значит, уходим в лес и спим. Если рванет — услышу и уйду. Если нет — успею проснуться до выхода машин.

Разбудил меня не взрыв. Солнечный лучик пробрался сквозь густую ель и уколол меня прямо в глаз. Однако ж! Так спать — пол-жизни просплю. Я вылез из-под брезента и посмотрел на трофейные часы. 8.35. У оккупантов — завтрак. Перекусить надо бы и мне, но это — после. Сейчас лезем на ель.

Вскоре я уже сидел на вчерашней позиции, поводя биноклем. Где грузовики? Стоят. А водители? Вон они —